Не успев договорить, Крон из последних сил достал из пазухи нож и метнул в сторону Коры. Он попал ей в бедро. От резко накатившей боли, богиня встала на одно колено. Кровь ручьём полилась из раны. Полагаясь на эффект неожиданности, Крон успел сформировать световую сферу и метнуть в стоящую напротив Умбру. Но Таиса опередила всех. Она молнией выкинула руки в его сторону и запястья бога сковали, образовавшиеся магией, стальные цепи.
Как ни в чём не бывало, Умбра встала на ноги и отвесила Крону звонкую пощёчину. Теперь он был обездвижен: цепи блокировали божественную энергию и не позволяли ею пользоваться.
— Пророчество всё же глаголило истину: умру от руки дочери, да только не от той, от которой ожидал, — слова его были не громче дыхания. — Что ж, вот и наступило моё логическое завершение: жизнь вне жизни. Только будь уверена, дочь, — он обращался к Коре. Только её он сейчас видел, не Умбру. — Это ещё не конец. И тебе придётся платить по счетам.
— Для тебя Забвение — это милость божия. Потом не говори, что я не была, как и ты милосердной, — Умбра заставила обратить на себя внимание. Она схватила меч из рук Коры и лишь одним взглядом отпечатала на нём ангельские руны. Уверенным взмахом подняла в воздухе радугу брызг божественной крови. Голова Крона небрежно покатилась куда-то в сторону.
Тьма почти рассеялась, как только мы стали понимать, что произошло. Мы убили Крона. Он был действительно мёртв!
— Ты убила его, — в полголоса произнесла Кора. — Это сделала ты…
— Одной проблемой меньше, сестра, — произнесла Умбра. Кора не могла поверить, что ей не пришлось этого делать. Крона и вправду только что убили. Не она, но Умбра.
Не успев как следует пережевать эту мысль, я услышал звуки человека, захлёбывающиеся собственным воздухом. И понял: никто больше не держит меня за руку. Обернулся и чуть не потерял от ужаса сознание: из груди Таисы торчало лезвие меча. Лицо её исказила гримаса нестерпимой боли, а руки пытались избавиться от острого предмета.
— Значит, убить вас я тоже имею право, — отозвался за её спиной Горес. — Вы казнили моего повелителя, и за это теперь казню вас я.
Горес со звоном разрезающей плоти вытащил меч из Таисы и с силой отбросил её тело в сторону. Меня охватила сжигающая до тла ненависть. Я не видел ничего перед собой, лишь его. Я должен его убить! И я ударил первым.
Величайшее, на что способен человек — это создать что-то бессмертное. Любовь — вечное чувство, которое заставляет пламя в груди лизать рёбра. Принуждает догорать последний кислород в комнате и жаркими ожогами сцеловывать нектар с открытых участков её нежной кожи. Губами чувствовать дробное биение пульса на лебединой шее. Путать пальцы в белых, как первый снег, волосах. Вдыхать аромат спелых яблок и сливы. Бережно обнимать тонкую талию, покрепче прижимая к себе хрупкое тело.
— Если поцелуешь меня снова, готовься получить пинок в живот, — голос Сабины был резок, но угроза, слетевшая с её пухлых губ, текла мёдом. И я поцеловал.
Мои внутренности будто разом поместили в ступку, а мысли запутали в клубок. При возможности хоть на мгновение потерять её, этот миг стал мне дороже жизни.
Менфилия исцелила Роуз. Она оказалась на удивление доброй и чуткой женщиной. Покровительница семейного очага не могла поступить иначе. Ветвь мирты, что она передала через Тароса, помогала, но этого было недостаточно. Исцелив Сабину своей духовной энергией, шрам — всё, что осталось из воспоминаний о былых горячках и метании по постели.
«Кто-то должен платить за существование этого мира», — напоследок произнесла богиня Лета и отпустила нас. На вопрос, почему она нам помогла, она простодушно ответила: «Помогла, потому что так правильно. Быть добрым, значит, побеждать». Менфилия не разделяет жестокие на некоторые вещи взгляды своего мужа. Она предпочтёт умереть, чем убить кого-то.
— Хватит, — схватив ртом воздух, Сабина отпрянула от меня. — Нас ждут.
Но не успев до конца разомкнуть наши объятия, внезапно по Эмпирею пронеслась волна грома. Тысячи книг, стройными рядами наполнявшие высокие полки, с грохотом попадали на пол. Перестав ютиться в тайном уголочке огромной библиотеки, мы выбежали в длинный коридор. Он был заполнен святыми, которые в широкие окна пытались разглядеть что-то за пределами Хрустального замка. Небо там окрасилось в кровавый цвет.
Мраморные стены завибрировали от волны накатившего звука, а бежевые ажурные лампы, дарившие мягкий свет, задребезжали. Было ясно, как день — где-то шла битва бессмертных.
— Осторожно, — я схватил Сабину за руку и потянул на себя. Прямо на её место упала одна из таких громадных люстр. Хрустальные бусины разлетелись в разные стороны и со звоном разбивающегося стекла, как семена гороха, отлетели от белых стен нам под ноги.
— Какого чёрта здесь происходит?! — Сабина повернулась ко мне, но ответа я дать не мог. Мы пустились наутёк к друзьям.
