— Кресло небесного трона пустует, — говорил один из святых с длинными, заправленными за уши платиновыми волосами. Мы находились на широкой террасе под открытым небом. Солнце налилось цветом красного вина, а небо стало пунцовым. Вдали были слышны раскаты извергающихся вулканов. Без правителя Эмпирей должен был вот-вот пасть. — Если в кратчайшие сроки мы не выберем нового царя Небес, наступит настоящая, никому неподвластная катастрофа.
— Кто знает, какой будет глубина разлома Вселенной без Крона. Всё же он был одним из Триады истинных богов. Он был прямым потомком Дня и Ночи, — продолжил его слова архангел слева. На нём красовались золотые доспехи и мерцал белый нимб над светлорусой головой. — Кто же сможет взять на себя такую непосильную ношу?
— Выбор не широк, но этот человек должен быть благородных кровей, — поддержал его другой святой.
— А разве богиня Жизни не идеальный кандидат? — вдруг парировал генерал Кан. Нас как будто впервые заметили. — В ней течёт небесная кровь её отца…
— Отца, которого она же и убила! — кто-то выкрикнул из толпы.
— Она прямой наследник трона, — Кан указал на Кору чуть ли не пальцем. — Каждый из нас… — он перевёл руку на всех участников за своей спиной. — …как-то косвенно причастен к смерти ушедшего владыки и его супруги, но Её Светлость, — сердце этого измерения. Если выберете кого-то другого, вы потеряете благословение Хаоса. Посмотрите: этот мир и так на ладан дышит, — в подтверждении его словам растительность вокруг стала увядать, а трава застелилась соломой. — Так почему же вы медлите? Вам не нужно устраивать голосование, потому что ваша царица уже давно стоит перед вами.
В толпе заслышались тихие перешёптывания. Бесконечные попытки перестроить систему привели к тому, что каждый отказывался верить в очевидное: Блэквуд — единственный вариант. Никто не думал о тех, кто сейчас каждую секунду погибал на поле боя в Земном царстве. Кто-то, может, потерял мать или отца, а кто-то, я, скорбел по родному брату… Все думали лишь о себе и как удобно пристроить нужного человека на освободившемся троне. Кора пока не входила в этот короткий список претендентов.
— В чём-то он всё же прав, — отозвался один из молодых господ.
— Прав? — возмутился его компаньон. — Как ты можешь так говорить? Эти варвары пришли к нам в дом и, наплевав на здешние законы и порядки, свергли царя и царицу Небес! А вместо того, чтобы заковать преступников в железо и бросить гнить их на дно темницы, мы позволили находиться им на Священном совете. В чём же он тогда прав? В том, что она перешла на сторону зла, чтобы тем самым выиграть себе и своей шайке время? — последние слова сорвались с его губ чуть ли не криком: — Лично я не желаю видеть это — прошу прощение за скверные слова, старейшины, — отродье на троне своего почившего господина!
— Всё правильно говоришь! — выкрикнул его товарищ. — Лучше уж пусть Небеса падут, чем мы преклоним пред ней колени!
В центр собрания вышла Блэквуд. Дав генералу Кану одобрительный кивок за заступничество, богиня молча велела ему вернуться на место. Она не спеша встретилась взглядом с каждым и грациозно заложила руки за спину. Что ж, выглядела она так, будто всё, что окружало, давно её территория.
— Господа, — уверенно начала та. — Что я должна такого сделать, чтобы вы поверили в меня? Хотите показать, как вы тоскуете по моему отцу Крону, так не я убила его. Жаждите расправиться с виновниками в его смерти, так обнажите мечи свои. Но если вы намерены закончить эту войну и раз и навсегда восстановить порядок в мире, покажите свою Силу, — она сделала небольшую паузу и, не получив ни единого упрёка вслух, продолжила: — Сейчас единственный способ выжить — напрочь забыть о страхе смерти. Отрекитесь хотя бы на минуту от мысли кто кому здесь приходиться. Я пришла сюда не за выяснениями отношений, а за справедливостью. Признаю, вышло немного беспорядочно и кроваво, но без потерь нет миру изменений.
Подобно венчику чертополоха её голову окутало золотое свечение присуще только истинным богам. Святые между собой оживлённо зашушукались. Когда ты в своём решении не сомневаешься, и когда ты ведёшь себя уверенно, так, как вела сейчас себя Кора, то легко привлечь к себе восторженные взгляды святых и тронуть сердца даже самых чопорных людей. Это и значит вести за собой армию.
Я взглянул на генерала Кана, лицо которого выражало восторг. Он гордился ею. Кора ему нравилась больше, чем просто лидер.
— Генерал? — обратился я к нему. Тот будто на несколько секунд выпал из реальности, но потом быстро взял себя в руки. Он вопросительно повернулся ко мне. — Я бы хотел предать тела брата не земле, а огню. Вы поможете мне в этом?
Тот понимающе кивнул. Моё сердце словно тысячу раз проткнули раскалённым ножом и бесчисленное количество раз зажарили его над адским огнём до хрустящей корочки, а всем было известно, что именно огонь Преисподней являлся самым горячим. Если вы меня спросите, как сейчас я себя чувствовал, я отвечу, что именно так.
