Андрей собирался уже закончить письмо, когда услышал слева от себя, за стеной, пьяный смех.
Что за чертовщина? Кто может в такое время веселиться в каптёрке?
Вот, снова раздался смех. Теперь ещё и голоса.
Ёлки-палки, там же пьёт кто-то! Если это сразу не пресечь, потом неприятностей не оберёшься. А за два месяца до увольнения в запас неприятности любого рода не нужны.
Аккуратно сложив неоконченное письмо, Андрей убрал его в карман куртки. Не оставлять же такое на столе в канцелярии! Взглянув на себя в зеркало, он нахмурил брови, представив, как будет делать внушение распоясавшимся нарушителям, и, усмехнувшись своей гримасе, пошёл разбираться с весёлыми ребятами, на ходу поправляя повязку дежурного по роте.
Амбарный замок – гордость старшины, на двери в каптёрку отсутствовал. Андрей прислушался к происходящему за дверью. Разобрать слов было нельзя, но, не услышав в общем гомоне голос каптёрщика, Андрей замешкался, и его рука, потянувшаяся было к дверной ручке, замерла на полпути. Предчувствие чего-то, с чем ему не приходилось ещё сталкиваться, чего-то грязного и нежелательного, нахлынуло неприятной волной. Поборов чувство, ещё не успевшее полностью захватить его, Андрей распахнул дверь.
За столом каптёрщика восседала четвёрка неразлучных хулиганов и склонных к употреблению солдат. Возглавлял попоище, как называл старшина все пьянки на территории части, конечно же, Петухов. Два друга – украинцы Кучмай и Богданец, а так же, правая рука Петухова – рядовой Гладышев, по кличке Гладыш.
– Охренеть! Новоиспеченный сержант Дрон собственной персоной! – заорал пьяный голос, принадлежавший Петухову.
В каптёрке было накурено и душно. Запах перегара конкурировал с табачной вонью и запахом немытых тел.
– Не ори, кругом люди спят, – спокойным голосом посоветовал Андрей.
– Дрон, давай, хряпни с нами! – не унимался Петухов. – Мы тут дембель обмываем. Как ты на это смотришь? Неужели не присоединишься к своим боевым товарищам?
Петухов, схватив бутылку, стал наливать. Примерно столько же водки, сколько попало в стакан, он расплескал по столу.
– Кстати, Дрон! – продолжал он. – Ты нам товарищ, или хрен моржовый? А?
– Как вы сюда попали? Где замок? – не повышая голоса, спросил Андрей.
Из своего опыта общения с Петуховым, он знал, что тот заводится, что называется – с полоборота, даже трезвый. А уж с пьяным «Петей» и подавно никто не связывался. Кличка «Петя» закрепилась за Петуховым после нескольких неудачных попыток называть его «петухом». Несколько разбитых носов и подбитых глаз отбили охоту называть Петухова этой позорной кличкой. Даже ребята физически более крепкие, чем Петухов, тоже прекратили свои эксперименты в этой области и стали называть его Петей.
– Замок? – Петухов лихо опрокинул стакан водки и осипшим голосом продолжил, – замок висит слева от тебя, на гвозде. – Он занюхал выпитое куском чёрного хлеба с колбасой. – А вошли мы сюда, как все нормальные люди. Ты сказку про золотой ключик в детстве читал, Дрон? Вон, в замке и ключик тот самый торчит, как член Сатаны! – переходя на пьяный смех, закончил Петухов свою остроту.
Компания заржала, поддерживая атамана, но в поведении Кучмая и Богданца Андрей заметил некоторые изменения, связанные, как он понял, с появлением дежурного по роте.
– Где вы взяли ключ? – как можно более строгим голосом спросил Андрей.
– Где, где, в… – начал было Петухов очередную пошлость.
– Господа офицеры, молчать! – рявкнул Гладыш, и компания снова закатилась от смеха.
– Я вас серьёзно спрашиваю! Где вы взяли ключ от каптёрки?
– Твой друг, ара Манукян, так крепко спит, что у него не только ключ из-под подушки можно вытащить, его трахнуть можно, а он даже и не проснётся! – давясь от смеха, прохрипел Петухов, и все снова согнулись от хохота.
– Не знал я, что Манукян пробуждает в тебе такие желания! – сказал Андрей, погасив таким образом «хорошее» настроение разгулявшейся компании.
– Ты – полегче! – среагировал на остроту Андрея Петухов. – Кто кого возбуждает, это мы ещё как-нибудь обсудим. – И уходя от непонравившейся ему темы, добавил:
– Ты успокойся, про ключ ара даже не знает.
– Так вы украли ключ у спящего каптёрщика? – спросил Андрей, поражённый таким откровением плохо контролирующего себя Петухова. Он вспомнил вдруг, сколько раз Манукян не мог найти в каптёрке то одну, то другую вещь. Каждый раз он, краснея, объяснял старшине, что видимо где-то обсчитался. Старшина верил Манукяну, считавшемуся в роте человеком честным, не подверженным всяким порокам. Но видно было, что неприятный осадок от всех этих недостач у старшины всё же остаётся.
– Дрон, не кипятись! Украденное не возвращают, а мы этот ключик положим прямо под тёплую щёчку твоего дружка ары, – сказал Петухов. Видимо, до него начало доходить, что с точки зрения Андрея, шалости перешли в разряд более серьёзных проступков.
Кучмай и Богданец тоже это почувствовали. На их лицах застыло выражение растерянности. Наконец, положив руку на плечо Петухова, Кучмай сказал:
– Петюня, може мы в бытовку перебазируемся?
