– Нет, что вы! Внешне, если так можно выразиться, наши отношения никак не проявлялись. Ну, разве что, мы с Людой перестали говорить друг другу всякие несерьёзные гадости, которыми так любят направо и налево разбрасываться дети, да и не только дети, по моим наблюдениям. Я, например, по словам мамы – редкостная язва. – Сказав это, Андрей довольно ехидно улыбнулся. – А тут всё это как-то само собой прошло. Ну а что касается друзей, то с ними были другие трудности.
– Если тебе не сложно, поясни, пожалуйста.
– Да, конечно! Дело в том, что друзья, сверстники и даже некоторые наши знакомые, которые были старше нас с Людой, постепенно в наших глазах стали выглядеть…
Андрей задумался, подыскивая сравнение.
– Ну, наверное, – как дети, что ли! – неуверенно сказал он.
Он поморщился, сравнение его явно не устроило.
– Нет, даже не как дети, а, скорее, – как глупые дети.
Он, наконец, подобрал нужное слово, и теперь на его лице появилась грустная улыбка, означавшая, как я понял, одновременно и сочувствие, по поводу непроходимой глупости своих знакомых, и осознание своей невозможности помочь им стать взрослее, или хотя бы избавиться от инфантильности.
– Вы не представляете, какую чушь они несли! – говорил Андрей, и по его интонациям чувствовалось, что он сгорает от стыда за своих друзей.
– Особенно, когда… – он засмеялся, вспоминая что-то смешное из своей школьной жизни, потом махнул рукой, дескать, раз уж начал, то надо продолжать и, покраснев, как человек, которому придётся сейчас сказать что-то неприличное, сказал:
– Они все очень любили рассуждать о своей независимости. Их постоянно всё раздражало! Абсолютно всё, что говорили взрослые! Это только что до меня дошло! Дошло, что всё, о чём они говорили, можно было свести к одной фразе! – «Когда я стану большим, я им всем покажу»! – Вы представляете!
– Очень даже хорошо представляю. И даже более того, я сам всё это наблюдал, когда был в твоём возрасте. Именно в твоём возрасте, а не когда мне было шестнадцать или семнадцать лет. Я ведь, Андрюша, в отличие от тебя, взрослел немного медленнее.
И к тому же, я был в семье единственным ребёнком! А вы с сестрой могли, да что там, могли, вы и были, и остаётесь друг для друга поддержкой.
Я вспомнил, какими смешными казались мне мои друзья, разглагольствовавшие о том, что вот взрослым столько всего можно, а нам, бедолагам, остаётся только безропотно подчиняться этим тиранам.
– И что, в ваше время подростки тоже боролись за свою независимость?
– А ты думал! Да ведь самое ужасное, что они так и не выросли, эти борцы за независимость! Они теперь рассуждают о независимости государств и автономных округов. Скоро, наверное, договорятся до того, что область от центра не должна зависеть и наоборот.
Андрей, явно никогда не думавший, что всё так плохо, спросил с нескрываемой надеждой в голосе:
– Да что же они, не понимают, что это вообще невозможно?!
– Поди ты, объясни этим остолопам, что такое понятие, как независимость, – чистая абстракция! Что, живя среди людей, никто, ни при каких обстоятельствах не может оставаться независимым от окружающих! Даже самый распоследний бомж! А уж когда целые народы «бьются» за какую-то независимость, то остаётся только их спросить, что они называют этим словом?
Я некоторое время помолчал, давая возможность «переварить» сказанное мной.
– И если они смогут сформулировать ответ, я боюсь, вдруг окажется, что под независимостью они понимают предоставленную им возможность не реагировать на критику, на справедливые замечания и мудрые советы тех, кто уже прошёл через стадию заблуждений относительно понимания этого скользкого слова – «независимость».
Андрей слушал с интересом. По нему не было заметно, что у него появились ко мне какие либо вопросы, которые я предпочитаю сразу же освещать, чтобы у собеседника не оставалось ощущения недосказанности.
– Что понимают люди под словом «независимость», я, кстати, до сих пор толком так и не выяснил, – продолжал я. – Ну, разве что, так у них называется неудовлетворённая потребность делать что-то, что им запрещали взрослые. Ты ведь только что справедливо заметил, что твои сверстники казались вам с Людой какими-то глупыми детьми, в то время как у вас процесс взросления резко ускорился из-за того, что вы благополучно проскочили этот ужасный возраст, даже не успев его заметить.
Что-то из сказанного мной, как мне показалось, мой собеседник мог неправильно понять. Проведя быстрый анализ своих слов, я нашёл ошибку и тут же постарался её исправить.
