– Надеюсь, ты понимаешь, что, сказав «ужасный возраст», я не имел в виду какой-то определённый возраст, который вы, не заметив, проскочили. Нет. И я вовсе не считаю так называемый подростковый период ужасным возрастом! Я имел в виду тот период в жизни почти любого человека, когда гормональные изменения, происходящие в его организме, заставляют его обратить внимание на отношение окружающих к нему, как к неразумному дитятке, хотя сам он чувствует себя полноценным членом общества, с правом не только голоса, но и с правом пользоваться всеми этими правами и свободами. На каком основании, – спрашивает он сам себя и окружающих его «надсмотрщиков», – «На каком основании они почти круглосуточно дискриминируют его?! Если так, по их мнению, выглядит воспитание, – продолжает рассуждать он, – то какова цель такого воспитания? Унизить? Да вроде нет! Говорят ведь, что только из любви к нему они подвергают его таким пыткам. Вырастить из него обозлённого на весь мир кусачего щенка?» – ну, и так далее… – постарался я как можно быстрее закончить свою мысль, чувствуя, что сейчас меня «понесёт» в другие темы, а та, которую поднял, так и останется открытой. – Ты знаешь, я сейчас подумал, что вам с сестрой, в общем-то, трудно было понять тех, кого вы стали со временем рассматривать как глупых и инфантильных. А в дальнейшем, когда вам придётся столкнуться с повзрослевшими «детишками», вас, почти наверняка, ожидают тяжелейшие разочарования в людях вообще! Ты об этом не задумывался?
– Мы об этом знали, – совершенно спокойно сказал Андрей. – Понимаете, вам приходится прямо сейчас, если так можно выразиться, сгоряча, делать какие-то выводы, представлять, как бы вы относились к миру, который не примет вас, хотя вы не сделали ничего такого, чтобы к вам так относились. Ничего, чтобы он вас отверг. А мы с этим живём уже… четыре?.. Да, уже четыре года! Для нас окружающие нас люди, это точно такие же люди, как и для вас, но!.. Но скажите честно, все ли ваши знакомые разделяют ваши мысли? Ваш подход к той или другой проблеме? Ведь, скорее всего – нет! Я прав?
Он ждал моей реакции. Не согласиться с ним я не мог, поэтому молча кивнул, зная, что он ждёт ответа, чтобы продолжить свою мысль.
– Просто, если собрать всё, что отличает вас от других людей, может оказаться, что вы не меньше нас с Людой отличаетесь от окружающих. Я думаю так, что в так называемой личной жизни каждого человека есть некоторые моменты, которые не принято не только выставлять на показ, но и вообще, не принято даже упоминать о них. Я не считаю это правильным, но так уж устроен мир.
Андрей оказался непростым человеком! Слушая его, я всё больше убеждался в его незаурядности. В его трезвой оценке мира, в котором ему с сестрой, можно сказать, не оказалось места. И хотя во всём, что он говорил, был заметен простительный недостаток жизненного опыта, могу с твёрдой уверенностью сказать, что многим моим ровесникам такие мысли никогда не придут в голову.
Но, о чём бы мы с ним ни говорили, какие бы темы не затрагивали, моё раздвоенное мышление постоянно возвращало меня на землю.
«Надо что-то решать. Ну, допустим, вывез я его из посёлка, да? Я ведь даже не знаю, к кому обратиться, чтобы купить «левый» паспорт. Во, в какое дело я влез! Теперь и мысли, соответствующие положению, буравят мозг.
Да и нужен ли парню липовый паспорт? Ему не документы направо и налево предъявлять надо, а испариться из этого района в первую очередь необходимо, а потом затаиться на время, чтобы здесь все решили, что ушёл он. Без помощи тут не обойтись, а рассказать кому-либо из своих знакомых о том, кто такой этот паренёк, я, честно говоря, не решился бы».
– Да. Ты прав, у меня с людьми, меня окружающими, мало точек соприкосновения.
И только закончив эту фразу, я обратил внимание, что произнёс её, не скрывая своего по этому поводу расстройства. Дефицит общения, конечно же, был! Видимо, я просто привык к нему, как привыкает человек к своему лицу, даже не догадываясь, что у окружающих оно может вызывать весь спектр чувств, вплоть до отвращения.
Действительно, все эти, превратившиеся в мешки жира, далеко не старые тётки, с опухшими, неприятными лицами, все эти, с позволения сказать, мужчины, гордящиеся своими «пивными» животами, – все они вряд ли замечают, что выглядят как доказательства своего неправильного подхода как к проблеме питания, так и к понятию самого слова «человек». Но на подсознательном уровне что-то заставляет их избегать или сводить до минимума контакты с людьми «не их круга».
Может, чем меньше думаешь, тем больше единомышленников?
