Пожалуй, Наташа была права: я перегибал палку, и были сейчас у нас дела более насущные, чем брать на испуг Бабского. Я опустил руку. Элизабет, не возвращая пистолет в кобуру подошла к тому, что прятался за тумбой и холодным как смерть тоном сказала:
— На четвереньки, негодяй! Ползи к господину Макграту!
Пожалуй, зря она назвала меня так. Ведь мы уже с ней засветились под этой фамилией в полицейском протоколе. И новая порция внимания, тем более такого, нам ни к чему. Но Стрельцову можно понять, в подобных ситуациях все мы редко когда бываем безупречны. Перепуганный до дрожи парень пополз. Худой, длинноволновый, жалкий, с какой-то татуировкой на шее в виде скрещенных костей и неразборчивой надписи.
— Быстрее! — Элиз ткнула его острым носком туфельки в бок. Сделала это так резко, что тот крякнул, согнулся, и стал быстрее перебирать конечностями.
— Сэм, пригляди там за раненым, чтоб ему какая дурь в голову не пришла, — сказал я Бабскому, давая тем самым понять, что Алексей Давыдович снова в строю, и все что было между нами не более, чем моя злая шутка. — Оружие подбери — оно им больше ни к чему, — когда Бабский отошел, снова засияв довольными глазами, я наклонился и спросил у мерзавца, что стоял у моих ног на четвереньках: — И кто же ты такой?
— Я — Танос, — отозвался он, жалобно поглядывая на меня точно нашкодивший пес.
— Танос⁈ Ого как! Танос или полностью Танатос, — я чуть наклонился. — Как же много нам сегодня внимания от богов! Они повсюду на нашем пути. Значит, ты — сам бог смерти. Насколько я знаю, у Танатоса железное сердце. Давай проверим, отскочат ли от него пули Элизабет. Моя жена стреляет без промаха. Можешь не беспокоиться: железному сердцу свинец не повредит, остальные органы ее пули не заденут.
— Господин! — он обнял мои ноги. — Но это же кликуха? Я — Эндрю Берч. Просто Эндрю Берч! Клянусь вам, и мыслей не было причинять вам неприятности. Это все Костлявый. Увидел странный свет, потом появились вы. Я не хотел! Клянусь! У меня даже нет оружия!
— Кто такой Костлявый? — спросил я, хотя разбираться в этом у меня пропало всякое желание. Мерзавцы были наказаны стремительным порывом ангела смерти — Элиз. И это глупыш, в качестве клички взявший имя древнего бога смерти, жалобно вымаливал прощения.
— Главный наш. Чиксан-стрит и все вокруг наше. Только там, — он мотнул головой вправо, — район держат упыри Тортека. Не убивайте, господин, — его глазки заслезились.
— Ладно, будем милостивы: ползи отсюда, — я изначально не собирался его убивать. Хотя, такие мерзавцы как он, далеко не все заслуживают жизни.
— Постой! — остановила его Бондарева. — Кто такой Сладкий Харис? — спросила она, напоминая о прозвище, услышанном от Геры.
Не знаю, Наташа что-то почувствовала ментально или попросту догадалась, что парни из местных банды вполне могут знать что-то о человеке с таким прозвищем. Молодец Бондарева — задала очень полезный вопрос. Причем задала его в удобный момент, когда этот мерзавец готов душу на изнанку вывернуть и рассказать что угодно, лишь бы остаться живым.
— Сладкий?.. Ну как кто? — от такого вопроса Танос растерялся. — Он — большой человек. Держит тут всю торговлю наркотой, у нас по району и дальше. Еще оружие у него можно взять дешевле, чем в лавке раза в три. Бизнес у него есть. Деньжищ у Сладкого целая куча, наверное, как у императора. Работает на него почти каждый пятый из наших, — поняв, что убивать его никто не будет, Танос осмелел, даже приподнялся с четверенек и нагловатый взгляд снова вернулся в его глаза. — Тут сегодня его гориллы на разборки приходили, рыскали по району. Поэтому, Костлявый такой злой.
— А чего они тут искали? — спросил я, чувствуя, что это может стать для нас интересным. В голове как-то быстро сложилось: камеры хранения… Там вполне могли держать небольшую партию наркоты, и волей случая хранилась она рядом с ячейкой, в которой наша имперская агентура собрала кое-что важное для моей группы. И тут же я подумал: «Ох неслучайно Гера выпустила нас на именно в это место, на эту улицу». По небесным законам Величайшая как бы не может прямо вмешиваться в подобные вопросы. А вот создать удобные для нас условия, подтолкнуть таким образом к нашей цели вполне может. Гера, конечно, редкая дрянь, но если нас объединяет общая цель, то вряд ли кто-то другой из богов может быть полезнее ее.
Если еще час назад Елена Викторовна хотела выставить барона Евстафьева за дверь, то сейчас она как-то смирилась с его присутствием. Не только смирилась, но даже какая-то часть ее души была рада, что Евклид Иванович так неожиданно навестил ее: барон мог хоть немного скрасить вечер и отвлечь от тревожных мыслей о сыне и Майкле, нахлынувших сегодня с особой силой.
При этом графиня вполне понимала, что визит Евстафьева вовсе не случаен, хоть барон поначалу преподнес это именно так. Мол, ехал по Нижегородской и не удержался, решил навестить, поскольку оказался рядом. Вряд ли бы Евклид стал так франтовато наряжаться лишь для визита в банк.
