— А знаешь, я ее понимаю, — неожиданно сказала Стрельцова, выслушав меня. — Вспомни мои отношения с Теодором. Я тоже провоцировала его. Мне даже хотелось, чтобы он поймал меня с любовником. И я не без удовольствия говорила ему о своих изменах. Думала, что он, наконец, дойдет до той грани, когда не стерпит и скажет: «Убирайся к черту из моей жизни!». Но тогда я не понимала, что он никогда такого не скажет, а все мои провокации будут лишь умножить синяки на моем теле.
— Кстати, что с ним, с Теодором? Больше он никак не проявлял себя? — спросил я, понимая, что теперь Элиз с другой фамилией, другими документами и вряд ли барон Барнс сможет найти ее. А если сможет, то очень велика вероятность, что Стрельцова сведет бы с ним старые счеты. И тогда достанется ему гораздо крепче, чем сегодня досталось архимагу Рыкову.
— Нет, на его счастье в моей жизни его больше не было, — подтвердила Элиз мои подозрения.
Мы поболтали еще минут десять прежде, чем Ольга закончила разговор с Бондаревой и подошла к нам. Наталья Петровна открыла дверь в ярко-красной «Электры» — к ней тут же поспешил тот невзрачный мужчина лет сорока. Прежде чем сесть в эрмимобиль, штабс-капитан одарила меня многозначительным взглядом. В нем будто мелькнула легкая насмешка, вызов и этакое сладкое женское обещание. Мне показалось, что глаза этой ведьмы желают сказать: «у нас с тобой еще ничего не закончилось; покажи, на что ты способен, мой мальчик!». Бондарева иногда называла меня «мальчиком» — часто такое проскальзывало в начале нашего знакомства. Наташа как бы подчеркивала этим, что она старше меня по возрасту и по званию. Меня эта глупость не обижала, лишь забавляло ее упрямое стремление доминировать. Оно не пропало в ней даже тогда, когда я открыл перед ней часть себя, показывая опыт многих своих жизней. Этой чертой Наталья Петровна немного походила на мою мать.
Поскольку обеденное время давно миновало и все мы сильно проголодались, я решил направить «Гепарда» к ресторану «Амбросия». Он располагался на Царской набережной, возвышаясь двумя мраморными террасами над Москвой-рекой. От этого роскошного заведения можно было спуститься в самый живописный район Перуновых садов. Ресторан был открыт только для высшего дворянства, а значит для меня с Ольгой Борисовной. Хотя Элизабет и Бабский высшим дворянством не считались, они были с нами и им даже не пришлось показывать дворянские жетоны.
Вообще, посещения ресторана — идея нашего веселого пуделя. Это у него загорелось. Как только Бондарева укатила за красной «Электре», так Алексей Давыдович предложил:
— А давайте отметим наши награды? День-то сегодня какой! До «Святого Орла Империи» редко кому удается дослужиться даже при самых отчаянных стараниях! А мы уже с высочайшими орденами!
— И у меня еще должность теперь! — поддержала баронесса Стрельцова. — Лейб-агент особого назначения при Четвертой Имперской Канцелярии! — с пафосом сказав это, Элиз рассмеялась.
Так что, в «Амбросии» мы оказались на самых серьезных основаниях. И задержались там надолго, перепробовав множество изысканных блюд и несколько очень достойный вин. Я, правда, почти не пил, намереваясь вечером поработать. Ольга и то, наверное, позволила себе винного удовольствия чуть больше, чем я. Щечки княгини порозовели, она льнула ко мне и восхищалась этим вечером. Мне стало невыразимо приятно, что несмотря на дневные нервомотания, к моей возлюбленной вернулось прекрасное настроение. Она сейчас была так же счастлива как вчера, в момент нашей встречи в коридоре перед моей комнатой.
— Александр Петрович, — обратился ко мне Бабский, когда наше пиршество подходило к концу. — Я хотел бы вас попросить… — он тряхнул своими кудрями и щурясь от заходящего солнца сказал: — А возьмите меня к себе на службу. Я вполне согласен быть Сэмом. Вам же нужен свой менталист.
В последнем он был прав. Мне действительно был нужен свой хороший менталист. Алексею Давыдовичу далеко до уровня Бондаревой, но он хороший менталист. И если бы я поднял из своих архивов некоторые ментальные шаблоны и передал эти навыки ему, то он мог бы стать по мастерству равным Наташе.
— Сэм, ты же обитаешь там, — я кивнул на восток, намекая на расположение базы «Сириуса». — Ты как бы на серьезной службе.
— Да, но там я свое место не нашел. Все-таки строгая армейская служба — это не мое. Это одна из причин, от чего я подался в Верховную Коллегию. А теперь там… Ну сами понимаете, — он глотнул из хрустального бокала вино.
— Хорошо, Сэм. Мы с этим что-то решим, — заверил я, понимая, что не могу оставить поручика, после того как он столь смело стал на мою сторону перед Рыковым. — Поговорю с Варшавским. Быть может у вас скоро появится должность как у Елизаветы Борисовны — станете неким важным агентом при Четвертой Канцелярии.
— И мне дадут золотой пистолет, — поручик захохотал, я поддержал его несмешную шутку улыбкой.
