— Саш, где ты его теперь будешь держать? — отчего-то забеспокоилась Талия Евклидовна. — Снова в этом сосуде? — баронесса взяла одну из тех, тяжеленьких черно-бронзовых емкостей, которые я отнял у магистра Анусиса. Водя пальцем по охранным знакам ацтеков, Талия с милым сожалением произнесла: — Бедный хоррах!.. За что тебя так эти проклятые ацтеки⁈ — можно было подумать, что она говорит о несчастном котенке, а не об одном из самых опасных дуальных существ, сочетавших физическую и тонко-энергетическую природу.
— Нурхам, ты хочешь, чтобы это стало твоим домом? — спросил я, взяв сосуд из рук Талии и с первого прикосновения чувствуя давящую тяжесть охранных заклинаний. Они в самом деле были чрезвычайно сильны и вызывали сильный дискомфорт даже у меня.
— Смилуйся, господин! Тысячи! Тысячи лет в этом жутком месте! — взмолился хорраг, покачиваясь на растянувшейся привязи. — Клянусь, я не посмею от тебя сбежать! Умоляю, не надо снова запечатывать меня там! Я готов дать клятву Тысячи Несчастий Преступившего! Или пожелай, произнесу обещание перед алтарем Гнева Яотла!
— Он не должен сбежать, — негромко известил меня Бабский, подмигнув мне, будто речь шла об его очередной шутке. — Делал все, как вы сказали, три тета-области полностью вычищены и преобразованы. Внес больше половины ваших установок. С ним еще предстоит немало поработать, но он уже наш… — последнее слово поручик произнес со сладостным шипением, точно сытый змей. Он явно был доволен своей работой и тем, чему я его научил. Бабский не упустил возможности покрасоваться: — Клянусь, такое никто и никогда не делал ни в Томском Университете, ни в Коллегии!
— Да, Сэм, ты лучший! — усмехнулся я. — Пожалуй, ты самый веселый маг.
— Если не считать вас, Астерий Петрович, — Бабский тоже скривился в улыбке. — У вас шутки очень сильные, до поноса.
— Саш, — в зеленоватых глазах Талии Евклидовны заплясали чертики. Такое обычно случалось, когда к ней приходила очередная «потрясающая идея». Я ожидал, что она сейчас скажет что-то вроде: «Подари мне Нурхама! Ну, пожалуйста!», но баронесса произнесла кое-что иное. Она сделала несколько шагов к хоррагу, протянула к нему руки, отчего изрядно напрягся Мышкин, затем сказала: — Саш, он же такой хороший. Не надо его больше мучить железной банкой. Я чувствую, жить в ней очень неприятно. Наверняка там хуже, чем в самой мучительной тюрьме. Давай его переселим куда-нибудь…
Талия обвела взглядом комнату и почти сразу определила предмет, наиболее подходящий, по ее мнению, для нового дома хоррага. Баронесса оббежала стол и взяла на трюмо флакон с духами моей мамы.
— Вот! Это точно подойдет! Здесь ему будет светло, и пахнет приятно. Для Елены Викторовны я куплю три новых таких, — заверила Евстафьева, любуясь флаконом из розового хрусталя. — Это же «Сказка Востока»? Знаю, где есть такие.
— Дорогая, штука красивая, внутри ароматная, но Нурхам Хоргем Райси туда не поместится, — скептически оценил я: емкость флакона египетских духов была этак миллилитров в 100.
— Для этих целей хороша была бы армейская фляжка, — предположил князь Мышкин.
— Господин, я помещусь! Обещаю! Мне этот плен нравится гораздо больше! Позвольте попробовать, господин! — подал свой шелестящий голос древний дух. Странная идея баронессы ему пришлась по вкусу, и он явно взбодрился.
Когда я представил, как Нурхам с шипением покидает хрустальный флакон духов «Сказка Востока», мне сразу вспомнились арабские сказки «Тысяча и одна ночь», что-то там было такое, связанное с джином и лампой. Эти сказки я смутно помнил из прошлой жизни. Идея баронессы была совершенно бесполезной, но интересной. Почему бы не угодить моей подруге?
— Ладно, — сказал я, повернувшись к хоррагу. — Давай попробуем. Поместишься, буду содержать тебя здесь.
И теперь наступил ответственный момент: как поведет себя Нурхам Хоргем Райси, после того как я перережу энергетический жгут, державший его? Бросится сразу к окну? Атакует кого-нибудь из нас? Или докажет свою покорность и преданность?
Переведя значительную часть внимания на тонкий план, я потянулся к жгуту, удерживавшему хоррага и разорвал его.
Как воздушный шарик с гелием Нурхам воспарил к потолку.
На всякий случай я еще держал активным магический щит и «Ликосу» — это если хорраг поведет себя не так, как нам бы того хотелось. В первые минуты стало понятно, что он убегать не собирается — иначе сразу бы метнулся к окну. В общем, Бабский неплохо поработал с менталом духа. Но главное не в этом: у Нурхама Хоргема Райси был серьезный мотив подчиниться мне и остаться здесь. Он скрывался в оборванных энергоканалах духа. Некоторые я ему великодушно восстановил, демонстрируя свои возможности и доказывая свою полезность. Пообещал восстановить все остальные каналы и даже расширить его энергетику. Ну, где еще он найдет такого доброго и могущественного хозяина? В этом мире, где почти все маги, не столько практики, сколько академические болтуны.
