Не знаю, какими улыбками одаривал Величайшую барон Милтон, но я улыбнулся настолько мило, насколько мне позволил образ Котенка Майкла. Мне даже захотелось рассмеяться. В эту минуту, я был уверен: Гера так и не распознала, что перед ней не настоящий Майкл. Для богини нет никакой сложности видеть суть вещей и не поддаваться иллюзиям, но сейчас Геру прямо-таки трясло от злости, поэтому не могло быть и речи о тонком восприятии.
Она решительно направилась ко мне и прошипела:
— Как ты посмел!!!
— Что, дорогая? Отчего ты так взволнована? — кротко произнес я. — Ведь, чудесный день, светит солнышко, и мы вдвоем: только ты и я. Почему, ты так нервничаешь? Посмотри на эти божественные виды, — я обвел рукой зеленую долину, озеро внизу, сияющее голубизной.
— Я тебя убью! — еще злее прошипела она, сделав последние два шага разделявшие нас и схватилась за то место в джанах, где пряталась очень важная часть меня, так сказать, мой жизненный компас.
— Тише, дорогая! — я спешно перехватил ее руку, опасаясь, что она сейчас реально оторвет или раздавит мой член. И, пожалуй, пора было вскрываться, потому как Майкла она могла бы наказать со всей жестокостью. А вот меня — сто раз подумает, прежде чем делать глупости.
— Этот волшебный жезл принадлежит Артемиде — не надо его мучить, — все так же кротко произнес я, удерживая ее руку и вышел из облика Майкла. Поспешил на всякий случай активировать «Лепестки Виолы». — А ты… если тебя так тянет к этим штукам, пользуйся дохлыми червячками своих любовников.
— Где Майкл⁈ — жена Громовержца не разделила мое шутливое настроение и еще сильнее сдавила меня там, где мне было больно.
— Майкл… Полагаю, на пути туда, где он и должен быть. Давай поговорим спокойно, без нервов? — я все-таки освободился от хватки богини и даже погладил ее руку. — Гера, ты же сама прекрасно понимаешь, что пыталась отнять чужое. Я сейчас не про член, но про барона Милтона. И пыталась-то у кого? Ты должна понимать, что я не позволил бы этого сделать. Вот стоило ли идти со мной на такое обострение отношений? Дорогая, давай замнем эту ненужную нам склоку и останемся друзьями. К чему нам ссориться по всяким пустячкам?
— Пустякам⁈ Ты!.. Ты!.. — похоже, ей стало трудно подобрать слова. — Ты самый подлый, самый мерзкий из живущих! Гаденыш! Кровопийца! Как мне хочется убить тебя! Своими руками! Я хотела бы смотреть в твои глаза в твой последний миг! И чтобы этот миг был полон твоей боли и страха! — она попыталась схватить меня за горло.
— Гера, будь же благоразумна! — я удержал ее цепкие руки, даже умудрился пустить по одной из них «Капли Дождя», стараясь ее поскорее успокоить. — Ты прекрасно понимаешь, что я, умирая, не буду испытывать ни боли, ни тем более страха. Ну какой к чертям страх, если для меня смерть, такой же обыденный процесс как для тебя мытье в бассейне? Хотя я буду испытывать большое сожаление. Ты прекрасно понимаешь, что я нужен тебе. Я тебе нужен, как никто другой в этом мире. Вспомни, у нас были с тобой добрые отношения: ты мне очень помогла на вокзале Майл-Энд, помогла с Майклом. А потом, без причин у тебя испортилось настроение, и ты прогнала всех нас, не дав даже закончить ужин в твоих гостеприимных владениях. Потом ты намеренно не отвечала на мои воззвания к тебе.
Гера поджала губы, отвернулась к озеру. Видно, что супруга Громовержца понемногу успокаивалась, и я миролюбиво продолжил:
— Но, ладно, это дело былое, я не обижен. Вернемся к вопросу Майкла. Ну что для тебя барон Милтон? Перед тобой весь огромный земной мир: выбирай любого красавчика. Выбирай десяток, меняй их, играй ими. Полагаю, почти любой будет готов служить тебе так, как ты сама пожелаешь. А с Майклом с твоей стороны был нечестный ход. Заметь, мы с тобой как бы компаньоны. Раз так, зачем рушить доверие друг к другу? Учитывая наши прошлые дрязги это доверие увы непрочное. Согласна?
— Негодяй!.. — выдохнула она, но уже не так сердито. — Ты разрушил мой дворец, едва не сжег его!.. Там все поломано! Сгорела южная терраса! Ты разбил статую Макарии!
— Гера, не будь мелочной. Что для тебя несколько сломанных колонн, какая-то статуя и копоть на стенах? — вытаскивая из кармана коробочку «Никольских» я случайно нащупал бумажник, достал и его: — Хочешь, тебе дам денег на ремонт. Могу в фунтах, могу в рублях, если в разумных пределах.
— Издеваешься⁈ — она сверкнула темными глазами.
— Совсем немного, — я примирительно улыбнулся, я махнул банкнотами. — Не хочешь, как хочешь. Чем думать о маленькой неприятности в твоем дворце, лучше подумай, что Ключ Карен Туам уже у меня. Достался он мне не просто. Кстати, тоже методом некоторых разрушений — полагаю, герцог Уэйн недоволен. Не уподобляйся ему. Будь добрее, позитивнее, — я открыл коробочку с сигаретами — телу графа Елецкого жутко хотелось курить.
— Ты убил моих слуг! — процедила Величайшая, ее губы слегка побелели.
— Да брось ты! Там же все бессмертные — оклемаются, — я зажал губами кончик сигареты и прикурил.
