— Ой, жалкая метательница копий, замолчи! Тебя всегда так неприятно слушать, точно звенящую без дела цикаду, — Гера небрежно отмахнулась от нее и с полной очарования улыбкой повернулась ко мне: — Я знала, что ты справишься. Сейчас мне так жаль осознавать, что нам придется расстаться, увы навсегда. Правда, очень жаль. Я не совру, если скажу, что ты проник в мое сердце, и знаю, что я есть в твоем, — более не обращая внимания на Воительницу и Артемиду, супруга Перуна, подошла ко мне. — На колени, дорогой! Пожалуйста, на колени. Это не мой каприз, но таков ритуал передачи божественных артефактов. Нам нужно соблюсти лишь два несложных условия.
Мои глаза уже привыкли к яркому солнцу. Теперь я видел, свита за Герой в этот раз была полнее: здесь был Аполлон, держался он как-то до странного скромно, в стороне, между Артемидой и Герой, хотя у меня не имелось сомнений, что прибыл он не со своею сестрой, а с Величайшей. Левее его в воздухе зависло несколько гарпий, мерно помахивая крыльями, недобро поглядывая на меня. И трое тех же мужчин, которым я и Элиз уже преподавали уроки вежливости, теперь уже полные робости, замерли у темного овала божественного портала. Еще кто-то поднимал бурные волны в непроявленном.
— На колени, да? — усмехнулся я, переглянувшись с Артемидой и сделав пару шагов навстречу.
— Астерий, ты же все помнишь… — Небесная Охотница нахмурилась, ее божественно красивое лицо, стало строгим, а мне так хотелось видеть на нем улыбку. — Мы с тобой говорили…
— Арти, не волнуйся за мою память, — отозвался я и вернулся к глазам Геры, которые источали соблазн. — Я передам тебе Айо Уиннис соблюдая положенные условия. Можешь не сомневаться, договор будет соблюден, но сначала ты должна соблюсти мои условия.
— Твои условия? Астерий, но это не разговор! Мы так не договаривались! А ты, как никто другой из людей, понимаешь, как важно держать слово, данное богине. Хочешь я тебя поцелую? Поцелую много раз и, обещаю, мы станем большими друзьями. Даже… — она наклонилась и прошептала, — даже любовниками, если ты не трус и не побоишься гнева своей лучницы. Просто исполни то, что должен. Я же знаю, Айо Уиннис у тебя в мешке за спиной. Я чувствую его и мне так не терпится к нему прикоснуться.
— Величайшая, нетерпение — это слабость. Хотя я тоже подвластен ей так же, как и ты. Послушай меня, — я взял ее руку. — Мои условия тоже очень просты, как и твои. Уверяю, ты легко справишься с ними. Нужно всего лишь, рассказать нам всем, зачем тебе Айо Уиннис. Признайся честно, что ты задумала? Если дочери Зевса в твоих замыслах не увидят угрозы их интересам, и я не увижу угрозы интересам своим, то я тебе почти сразу передам Айо Уиннис. Почти, потому что тебе тоже придется соблюсти простенький ритуал: стать передо мной на колени и попросить отдать тебе Яйцо Мироздания.
— Ты с ума сошел⁈ Я, величайшая из богинь, на колени перед смертным⁈ — глаза Геры жарко вспыхнули, лицо побагровело.
Рядом раздался возмущенный возглас Аполлона.
Феба я одарил насмешливым взглядом, тем, который он заслуживал, и не стал тратить на него слова и внимание. Вместо этого ответил Гере:
— Верно, на колени передо мной. А что здесь такого? Я желаю, чтобы для меня и тебя были равные условия: ты становишься в позе кроткой просительницы, и я, проявляя должное уважение к тебе как к величайшей из богинь, тоже преклоняю колени. Постоим так друг напротив друга, можно даже обняться, потешиться поцелуями, подчеркивая нашу близость. Надеюсь, Арти простит такие вольности: ведь для пользы дела и под ее надзором.
— Астерий, ты свихнулся! Я — богиня! — со злостью выдохнула супруга Громовержца. — Преклонять колени перед богами принято! Так заведено от самого начала человеческой истории. Разве ты этого не понимаешь⁈ И мы не равны!
— А знаешь, ты права: мы в самом деле не равны. Потому как у меня есть Айо Уиннис, а у тебя такой важной штуки нет, — с добрейшей улыбкой согласился я. — Моя прелесть, на нас все смотрят, даже неловко как-то. Чего попусту спорить? Просто прими мои условия, — я погладил ее руку, которую Величайшая поначалу порывалась вырвать.
— Нет!.. — процедила она, прожигая меня взглядом. — Хоть я не должна отчитываться перед смертным, но я скажу для чего мне Айо Уиннис. Пусть на этом твои девки успокоятся, и ты отдашь мне мою вещь! Надеюсь, у тебя нет в мыслях, нарушить наш святой договор, цена которому твоя спасенная жизнь! Жизнь твоя и твоей невесты! Или для тебя это ничего не значит⁈
