Я молчал, глядя на Бондареву в тусклом свете туэрлиновых кристаллов. В нем ее темно-рыжие волосы казались красными. Ее пальцы быстро справились с пуговицами, и я ощутил их нежное и нервное прикосновение к моему бойцу. Штабс-капитан полностью освободила его, сжала в ладони, и подняла ко мне взгляд. На лицо Натальи Петровны наползла виноватая улыбка. Никогда прежде я не видел такого выражения ее лица. В нем необычно смешалось капля похоти, смущение и нерешительность, которая вот-вот должна была раствориться во взаимно нарастающем желании.
— Не думал, что я могу быть такой? — прошептала она. Наклонилась и, сложив губы трубочкой, подула на мой член. — Если ты хочешь, могу…
Ее губы были до сих пор слегка опухшими после драки с мужем, и от этого происходящее казалось особо чувственным, даже невероятным. Боги, как я хотел сейчас положить ладонь на ее затылок, и опустить ее голову ниже! Хотел намотать на руку рыжий, дразнящий хвост, украшавший ее голову, и…
— Ты не закрыл дверь! — встрепенулась она.
— Наташ, дорогая. Давай сегодня без этого? Не надо… — я попытался вернуть джаны на место, хотя в моем состоянии это оказалось непросто сделать.
— Что? — баронесса с недоумением уставилась на меня.
Через несколько мгновений до Наташи дошло сказанное мной и ее голос стал хриплым: — Блять!.. Ты издеваешься! — она резко оттолкнула меня, встала, поправляя юбку и отошла в дальний угол кабинета. — Уходи, Елецкий! Все! Пошел вон! Так меня никто, никогда не унижал! Второй раз! Второй раз! — ее голос дрогнул. — За что, сволочь⁈
Я почувствовал, она борется с собой, чтобы не заплакать.
— Наташ… Наташенька! Послушай!.. — я все-таки повернул ее к себе. — Прошу, сначала выслушай, потом делай выводы!
— Что еще⁈ Ты так подло мстишь мне за то, что я сказала у дворца? Не дают покоя слова о Геннадии Семеновиче? Не было у меня ничего с ним! Понял! Хотела позлить тебя и все! Уходи! Не хочу больше тебя видеть! Не хочу никогда! — она попыталась вырваться.
— Наташа! Прошу, послушай! Я так из-за Ольги! — я с силой сжал ее руки.
— Правда? Надо же? А что такое случилось⁈ Она против, чтобы я сделала тебе минет? — ее зеленые глаза были полны ехидства и злости.
— Я с ней в небольшой размолвке. Она пока со мной не разговаривает. По крайней мере не отвечает на сообщения по эйхосу. Вот послушай… — я ослабил хватку, чувствуя, что Бондарева уже не вырывается. — Я не хочу, чтобы вышло так, что пока я с Ольгой в разногласиях, у нас с тобой это случилось. Это будет по-свински с моей стороны. Будет выглядеть так, что едва у меня с Ковалевской не заладилось, как я сразу от нее отвернулся и прибежал к тебе. Для Ольги такое будет вдвойне обидно. Она ревнует к тебе особо. К другим нет, но ты для нее отдельный случай. Поэтому прошу, не надо этого сейчас. Я тебя очень хочу, но пока не надо. Не обижайся. Просто пойми меня.
— Что там у тебя с ней, — сердито спросила Бондарева. Хотя она все еще злилась. Сильно злилась, хотя первая волна негодования отпустила.
Я рассказал ей почти все, опуская лишние детали. И в конце рассказа добавил:
— Давай договоримся так: пока я не помирюсь с Ольгой, между нами ничего такого не будет. Знаю, как только мы вернемся со Шри-Ланки, она спросит, был ли у меня с тобой интим. Врать ей я не могу. Она знает, как меня влечет к тебе. И то, что я даже после разногласий с ней, не стал убегать в тебя будет иметь значение.
— А ты сложный, Елецкий. Я думала, в таких вопросах у тебя все примитивно как у кобеля. Я даже в некоторые минуты хочу стать твоей сучкой. Такой же, как твоя англичанка, даже еще порочнее. Только что была готова… — она вернулась к столу и щелкнула бронзовым рычажком — кабинет снова осветила лампа под шелковым абажуром.
Как же мне хотелось взять Бондареву сейчас прямо на столе. Тем более после ее недавних слов. Сделать ее своей сучкой немедленно! Ведь Наташа сама истекала от такого желания! Но в самом деле я не хотел этого делать только из-за своей невесты. Да, у меня была лицензия от Ковалевской — этакая часть нашей игры — но с моей стороны использовать ее именно сейчас стало бы низким по отношению к Ольге Борисовне. Не уверен, что все поймут мой мотив. Да, штабс-капитан заметила верно: даже в таких простых вопросах я бываю сложным.
— Наташ, давай к делу. Ты же знаешь, зачем я здесь? — спросил я, желая скорее уйти от прежнего разговора.
Она грустно кивнула, и я продолжил:
— Надеюсь, у тебя не пропало желание быть частью моей команды? — снова ее легкий кивок и еще более грустный взгляд зеленых глаз из-под упавшей темно-рыжей пряди. — Время на сборы ограничено и на выбор бойцов в группу тоже. Скорее всего полетим уже завтра, в крайнем случае послезавтра утром. Сразу, как только сюда придет фрегат «Гектор», в путь! Сейчас «Гектор» оснащается в Перми новыми системами, которые нам должны помочь прорваться к Шри-Ланке. Ты же знаешь, сейчас между нами и Семицарствием снова напряжение?
— Да, знаю, — сухо отозвалась менталистка. Но эта сухость было уже не выражением отношения ко мне, а проявлением служебной серьезности.
