— Вообще я еще не закончила. Трое, кого хотела в группу… В общем, они отпадают. Будут задействованы в другой операции. С Сырновым тоже не получается, — нахмурившись, она провела пальцем по своим записям. — Блять, еще и Рыков такие гадости с самого утра написал! Впрочем, кому я это говорю⁈ Тебя это не касается!
— Наташ, расслабься. Рыкова здесь нет. Вообще, забудь о нем до возвращения. И ты же помнишь, что я говорил в Лондоне? Даже самые серьезные дела лучше делать с улыбкой на лице. Вот и решай их так. Тем более «Гектора» пока нет и особую спешку проявлять не надо. Не знаешь, в чем причина задержки? — спросил я, поглядывая на список на столе, исчерканный и многократно исправленный. — Был у Трубецкого, но забыл спросить.
— Не знаю, мне пока не до «Гектора». Видишь, чем я занята, — сердито ответила баронесса.
— Наташ… Хватит злиться, — я обошел стол, попытался обнять ее. — Только лишь из-за Рыкова? Или из-за вчерашнего что ли? Я же извинился и все объяснил.
— Да я злая! Но ты здесь со своим вчерашним вообще не причем. Думаешь, ты такой важный, чтобы я из-за вчерашнего переживала? — она с раздражением убрала мою руку с талии.
— Ну все, давай спокойно, дружелюбно, — я поймал ее ладонь.
— Ладно. Просто с утра не задалось. И с Бердским поспорила, насчет своих. Я про отделение. Не хочу об этом говорить, — она смягчилась, на лицо наползла слабая улыбка: — Как ночь с Элиз? Все в порядке? Ах, да с ней у тебя плохо не может быть в принципе — она же у тебя безотказная, всегда под тебя стелется.
— Боги, какая ты ревнивая! Хочешь быть на ее месте? — я пододвинул стул, собираясь присесть.
— Нет. Этот вопрос мы закрыли еще вчера. Теперь давай к делу, — она повернула ко мне список, и начала рассказывать о тех, кого отобрала в нашу группу.
Говорила долго, давая каждому характеристики, пока я ее не прервал:
— Наташ, на этом остановимся. Я понял, что ты подходишь к вопросу очень основательно, даже более, чем оно того требуется, — отодвинул, лежавшие передо мной листы. — Давай так: я тебе полностью доверяю, и ты сама определишься с составом группы. Тем более ты будешь назначена моим заместителем на время операции «Архивы Шивы». В твоем подчинении все выбранные тобой, но только не Элизабет. Она отдельная боевая единица.
— Надо же как ты за нее, — хмыкнула Бондарева.
— Да, еще добавление, — я вспомнил о просьбе Сержа, — если в твоем списке нет прапорщика Броневого — включи его. Он меня попросил, и я за него как бы хлопочу. Тем более он из твоего отделения.
— Ах, стервец! Есть он в списке. Но вместо того, чтобы ко мне подойти, уточнить, он к тебе, значит! — Наталья Петровна покачала головой. Мне нравилось, как при этом ведет себя хвост ее рыжих волос.
— Сейчас я поспешу на склад, дам Яковлеву в помощь Бабского. Пусть перевезут снаряжение к месту посадки «Гектора» — как фрегат прибудет, нужно чтобы мы погрузились без задержки. А ты тут сама со всем этим, — я хлопнул ладонью по столу с бумагами.
— Хорошо, корнет. Мне так удобнее, когда я сама и никто не лезет ни в мою работу, ни в душу, — она глянула на часы. — Чтобы со своей Элиз явился на плац перед казармой через час сорок. Будет построение группы. У нас так положено. Заодно представлю тебя и кратко познакомлю с каждым. Своих людей ты должен знать, а не спрашивать потом меня, кого как зовут. Все, свободен! — она небрежно махнула на дверь.
Нет, Бондарева никак не желала принимать сложившуюся субординацию. Я никогда не видел, как она общается с полковником Бердским. Неужели при дурном настроении и когда слишком уж на своей волне, позволит сказать Платону Захаровичу: «Все, свободен!». В общем-то, я легко отношусь к подобным завихрениям в чужих головах, и лишь позабавился этому маленькому эпизоду. Что-либо высказывать и ставить Наташу на место, как это уже было в Лондоне, я не стал. Сделал я совершенно обратное. Повернулся к ней и сказал:
— Наташ, дорогая, подойди на минутку.
— Что еще? — она вышла из-за стола, нахмурившись, шагнула ко мне.
— Ничего. Ровным счетом ничего, — я обнял ее и поцеловал в губы. Бондарева в первый миг даже хотела вырваться, но потом обмякла. Он нее не скрылось то, как я ее хочу. — На меня не сердись, — я ее еще раз чмокнул в губы и открыл дверь.
Когда вышел из казармы, проверил эйхос. На удивление он был пуст: ни одного нового сообщения, если не считать тестового от графа Голицына. Но это регулярная информация о состоянии нашего общего бизнеса по производству эрминговых преобразователей, на которые был невероятный спрос и очередь на много месяцев вперед.
