«Василий из разорившихся детей боярских. Задолжал купцу, у которого деньги взял на обзаведение хозяйством, да при пожаре совсем нищ остался, гол. Я купцу долг отдал и пять лет теперь должен Зайцев у меня быть в холопстве», — пояснил дворянин. Василий же, понурив голову, согласно кивал. Так и было. Посыпались тогда неудачи на него.
Опять застрочил монах, споро у него получается.
— Добро. Будет тебе пятнадцать рублей…
«А можно, княже, я в счёт этого коней татарских возьму? Четверых»? — ну чуть завысил планку дворянин, а сидит как ангел. Глазами голубыми моргает.
Опять Брат Михаил застрочил.
— Хорошо, получишь из моей доли четырёх коней… и хороший лук в придачу, а… и саблю татарскую. За Василия не жалко, — махнул рукой Юрий Васильевич.
А чего, этого добра у него теперь как у дурака махорки, даже не знает, что делать, хотел уже, так сказать, от доброты душевной, всем дворянам по коню презентовать сверх их доли. Ему при дележе добычи досталось две сотни коней. Он из них выбрал двадцать штук. Книги же читал, все попаданцы разводят или битюгов или скакунов арабских, чем он хуже⁈ Уж конюха хорошего найдёт. Двадцать отобранных коней были, как говорил Ляпунов, явно с арабскими кровями. А некоторые так может и чистые арабы. Мелковаты, конечно, зато красавцы. Пусть будут. А вот остальных сто восемьдесят штук куда девать? Продавать? Так тут в Калуге и двух десятков не продать. Народу не много и тот не богат. На Москву гнать, так перегон дороже обойдётся, чем там продать можно. Ну, даже получит небольшую прибыль. Мороки больше. Так, что с радостью за Василия расплатился конями Боровой и сразу мысля зародилась, а не поменять ли ещё коней на боевых холопов у других дворян. Нужно же где-то набирать учеников к Василию. Может есть уже немолодые? А для лекарского ремесла сгодятся.
Событие пятьдесят первое
У дьяка Захарьина в Калуге был подьячий… Не, ну чего был? Он и сейчас есть. Подьячий он не может не есть. Звали прожорливого подьячего Иван Бороздин. Что-то у того видимо с метаболизмом не то. Как ни придёт к Захарьину Юрий Васильевич в его «кабинет», такая небольшая комнатка в избе воеводы, так обязательно застанет Бороздина за поеданием пирога или яичко чистит, а то солёным огурчиком хрустит. И при этом подьячий Иван худ как глист. Как аскарида. И ещё тем на неё похож, что костей в нём нет, увидев князя Углицкого, он вскакивает и кланяется, лбом о пол стукаясь. Это и Алина Кабаева, должно быть, не сможет без разминки повторить.
Был подьячий по той простой причине, что его Боровой у Захарьина изъял. Пришёл к нему перед отъездом в Москву и говорит:
— Родной, мне нужен человечек, что сможет организовать строительство домов в Кондырево, доставку разобранных срубов по реке или рубку новых. Проворного и не дурака, ну и не шибко вороватого.
Сократа дьяк Захарьин со Спинозой изображать не стал. Рукой кудри не перебирал, за подбородок оволоснённый себя тоже не хватал, и даже за нос не дёргал, недолго думая, ткнул пальцем дьяк в подьячего Ивана Бороздина, что поклон отбил и стоять в ожидании команды остался. Метр восемьдесят пять разных достоинств. Мужику лет тридцать, может чуть больше, нос и губы чёрные, любит перо в рот, красивый фразеологический оборот выдумывая, сувать.
Быстрее всех привык Захарьин к немоте Юрия Васильевича, старался жестами с ним общаться.
— Справится? — если честно, то не смотрелся Иван сын Петров антикризисным менеджером.
Дьяк руки вперёд ладонями раскрытыми выставил и степенно кивнул, мол, не сумлевайся, князь-батюшка, этот справится, головой ручаюсь.
Ну, раз уверяет главный менеджер Калуги и её окрестностей, что Бороздин справится, то и не стал Боровой другого распорядителя работ искать. Выдал подьячему двадцать пять рублей во всякой разной серебряно-золотой валюте и велел к приезду специалистов срубить там терем для директора Кирпичного завода имени Героев Первой Пятилетки и десяток другой, сколько получится, больших пятистенков для рабочих. Ну и естественно гараж, она же конюшня, на десяток лошадей.
«Амбар»? — написал ему Бороздин на бумаге, кляксой в конце усугубив.
— И его. Стой. Давай ещё и баню общую, большую… И столовую… М… И кухню, где кухарка будет на всех еду готовить, а есть будут под навесом. Стол длинный, лавки с обеих сторон и навес, чтобы, если дождь, не мочило. Полевой стан как в фильме «Трактористы», — добавил хотелок Артемий Васильевич, правда про «Трактористов» про себя.
