Насчёт лодыря… Нет такого слова сейчас. Это фамилия немецкого врача — Христиана Лодера — выпускника Геттинского медицинского университета, который лечил москвичей в девятнадцатом веке водами и пешими прогулками на свежем воздухе. Баре ходили себе по дорожкам — бездельники. Трудовой народ на них косо поглядывал и лодырями окрестил.
Гулять по тропинкам мастера не собирались, да и с тропинками так себе, грязь и строительство кругом. Намяли мастера глины, добытой из ямы, смешали с различным количеством песка и арендовали у местного кузнеца на пару суток горн, в котором шарики стали запекать. И только они это на второй день закончили, как показались паруса из-за поворота речки Шани. Вверх по течению с помощью ветра, вёсел и уханий поднимались две лодьи большие.
Песок не в мешках каких, а просто нагружен в трюм, если это место можно трюмом назвать. Палуба же не везде, а только на самом носу. Мастера кирпичники и артельщики, и тот, что с завода, одними из первых подошли к причалившим к берегу купеческим лодьям и ругаться давай. Ну, наверное. Слышать их Юрий Васильевич не мог. Но рты раскрывали широко и плевались и руками махали. Горячились, одним словом.
— Что не так? — подошёл к троице Боровой, — Отличный же песок? Белый какой. Как в Турции… Хороший в общем песок.
Начали наперебой мастера объяснять брату Михаилу. Тот долго их слушал, потом махнул рукой и написал довольно пространную поясниловку: «Снова надо опыты ставить. Это совсем другой песок. Результат будет другим. А песок очень хорош. Они такого и не видели».
На этот раз Юрий Васильевич вместе с мастерами принялся играть в куличики. Как понял Артемий Васильевич, песка к глине добавляли от десятой части до трети. Боровой вместе с мастерами мял глину, добавлял песок и снова разминал, потом шарики лепил. И тут он слово вспомнил. Нет, шарики он доделал, мастера пошли горн раскочегаривать, а Боровой сел на лавку возле кузни и пытался память изнасиловать. Слово ему вспомнилось, точнее, словосочетание: «Силикатный кирпич». Это белый такой. Облицовочный ещё говорят. Дома из него красивые получаются. И что он про него знает? Силикатный, то есть в основном из песка. А связующее — известь, а не глина. И вот тут память отказывалась помогать, но вроде бы температуры для его изготовления в разы ниже. Не за тысячу градусов, а всего двести или триста. Откуда такая информация? А не помнит он. Может какую-то передачу по телеку смотрел или рекламу? Известь получить не сложно. Вся кладка сейчас на ней, а раз итальянцы каменные здания и стены строят, то известь в виде связующего и используют.
Стал Юрий Васильевич, пока шарики обжариваются в горне, мастеров расспрашивать про известь, заодно всякие «рецепты» вспомнил, мол в раствор кроме извести песка и воды добавляли яйца или даже бычью кровь.
«Яйца? Кровь? Зачем»? — написал ему брат Михаил. Мог бы и не писать. Все три мастера и Иван Зарубин, и два Фрола Зобин и Картавый на него глаза круглые выпучили. А ведь это устоявшаяся в веках информация, даже, кажется, ему учительница в школе говорила на уроке про яйца. И про Китайскую великую стену тоже. Мол, там весь раствор на яйцах.
«Ничего к известковому раствору добавлять не надо».
А ведь классно. Строителям питаться нужно чем-то. Сказал мастер, что нужно яйца в раствор добавлять и понесли их дьяки с подьячими яички мастерам, народ налогом обложив. А каменщики себе ряхи отъели, каждый день яишенку потребляя. Хорошо устроились, гады.
Когда шарики запеклись их принялись дубасить молотками, кидать в воду, а часть просто оставили на воздухе, дескать, через год, княже, когда они и дожди переживут и зиму, будет окончательно ясно, а сейчас они сделали вывод, что песка нужно шестую — седьмую часть добавлять, не больше.
— Когда начнём⁈ — засучил рукава кафтана Юрий Васильевич.
Событие пятьдесят четвёртое
Братик Васильевич, пока не очень грозный, с отдарками не стал тянуть.
Юрий Васильевич с засечного боя, который про себя окрестил «стоянием близ Угры», привёз в Москву подарков немного. Брату подарил лучшего коня. Он не специалист от набившего оскомину слова «совсем» в лошадях и прочих жеребцах с меринами и кобылами, но среди трофейных жеребцов был один точно арабом и масть необычная. Изабеловой масти, как сотник Ляпунов определил. Брат Михаил потом пояснил, что сейчас так называют светло-соловых аргамаков. У этого чуда ещё и хвост был белый.
