Неверов решил, что начнет по порядку. Посмотрел по адресам, и оказалось, что сейчас удобнее всего заехать к Хамиду Назарову.
Удобно-то оно удобно, вот только жил Хамид в изрядной дыре. Неверов ехал почти тридцать минут, пока добрался до этого района — стандартного набора блочных и кирпичных девятиэтажек, выглядевших особенно уродливо в свете желтых уличных фонарей.
Неверов остановил автомобиль около подъезда. На скамейке сидели трое подростков нерусской внешности. Железная дверь в подъезд была распахнута и подперта кирпичом, чтобы не закрывалась. Даже с улицы Клим ощутил, как изнутри воняет мочой. Он пошел внутрь — подростки проводили его пристальными взглядами.
Хамид жил на третьем этаже. Неверов посветил себе мобильником, чтобы найти кнопку звонка, и надавил на нее. Громкое дребезжание раздалось внутри квартиры. Майор прислушался, но никакого движения не проявилось. Он позвонил снова, подумав заодно, что, возможно, это была не самая лучшая идея — приехать сюда в одиночку.
Внутри квартиры явно зашевелились. Клим расстегнул куртку, чтобы можно было легко выхватить пистолет.
— Кто там? — спросил сиплый от сна мужской голос.
— ФСБ! — ответил Неверов.
За дверью мешкали несколько секунд, а потом в замке повернулся ключ, дверь открылась, и молодой темноволосый парень сказал:
— Проходите.
Клим зашел, показал удостоверение. Парень кивнул так, как будто совершенно не удивился этому визиту.
— Хамид Назаров? — спросил Клим.
— Да, это я. Я знаю, зачем вы пришли. Только непонятно, почему один. Ведь, наверное, вы должны меня арестовать?
— То есть вы так легко признаете, что два… уже три дня назад украли из архива папку с чертежами архитектора Ле Корбюзье?
Назаров отрицательно покачал головой.
— Я не знаю, что было в папке. Мне просто сказали, что я должен унести папку. А что внутри, мне не докладывали. И зачем это надо — тоже не говорили. А что легко признаюсь, так тут мы с женой подумали, что, наверное, я все-таки поступил не по совести. И решили: если этих бумаг не хватятся, то, значит, они не такие уж и важные. И мы можем спокойно жить дальше. А если хватятся, то зачем врать перед лицом Аллаха?
— Здравствуйте, — сказал тихий женский голос из комнаты.
Клим повернулся и увидел девушку. Она была красивой. Если бы не шрам на лице и темные круги под глазами.
— Доброй ночи, — машинально кивнул Неверов.
— Хамид вам все расскажет, — девушка говорила так, словно ей было больно. — Он не со зла это сделал. Просто мне деньги на лечение нужны, вот он и согласился украсть… Поговорите с ним.
Неверов задумался. Это все было как-то слишком мелодраматично. С другой стороны, сейчас он видел перед собой бедную, но опрятную квартиру, ничем не напоминавшую притонов, которые порой любят устраивать представители южных народов. Да и пара эта никак не производила впечатления преступной.
На самом деле у Хамида с Наташей состоялся очень серьезный разговор. Он так и не придумал, что соврать относительно денег, а потому решил сказать правду. Сказал, насколько зол на этот чертов город, на то, что эта страна так жестоко обошлась с Наташей и с ним.
А жена сказала, что пусть все будет так, как будет. Хамиду не следовало за это браться, но раз уже все сделано, то надо посмотреть, что получится. Чтобы точно знать, насколько Аллах закроет глаза на такой проступок.
Неверову предложили пройти на кухню. Хамид отправил жену спать, а сам поставил чайник. Пока закипала вода, он рассказал о нападении скинхедов, о потерянном ребенке, о своей злости. И сказал, что готов понести наказание, хотя очень боится оставлять жену в одиночестве.
Майор слушал, внимательно глядя на Назарова. И понимал, что этот парнишка не врет, как это ни странно. Черт его знает, откуда взялось такое неожиданное самопожертвование, но он действительно готов расплачиваться.
— Для кого ты украл папку? — спросил Клим.
— Был какой-то антиквар. Его зовут Роберт Геннадьевич, если он не соврал. Фамилию я не знаю. Он дал мне за папку пятнадцать тысяч долларов.
Сумма была немаленькая, что уж там. Неверов подумал, что иные люди согласились бы за нее на преступление, даже не имея больной жены и финансовой нищеты.
— Он не рассказывал тебе, что внутри? — спросил Клим.
— Нет, я же говорю. Я спросил, но он мне сказал, что там просто чертежи, за которые его клиент готов платить очень большие деньги, потому что он коллекционер. Я не знаю, насколько это правда.
— Это неправда, — пожал плечами майор. — Эти чертежи нужны террористам, чтобы взорвать здание. Они и платят деньги этому Роберту Геннадьевичу.
Хамид побледнел и прошептал что-то на своем языке. Кажется, он был очень потрясен тем, что услышал. Клим задумался, что с этим парнем делать. Арестовать его, посадить в тюрьму — и пусть больная жена умирает, или идет на панель, или торгует наркотиками? А что ей еще останется? Ну да, если подойти к вопросу с формальной точки зрения, то он вор. Пособником террористов его назвать язык не поворачивается. Итак, что же делать? Ломать человеку его и без того непутевую жизнь?
— Опиши мне антиквара, — сказал Клим.
