– Что скажете? – вопросил князь Василий сидевших вокруг него бояр. – Неужели мы прогоним этого Извека из города?
– Хорошо, княже, пусть уходит! – пробормотали, едва ли не хором, бояре.
– А как твое мнение, владыка? – тихо сказал князь Василий.
– Пусть уходит, – кивнул головой епископ Арсений. – Ему тут не будет жизни…
– Ну, что ж, тогда решение вынесено! – весело сказал князь Василий. – Ты согласен с этим, Извек Мурашич? Куда ты пойдешь?
– Я думаю, князь-батюшка, – поднял голову бывший воевода, – что мы пойдем в Смоленск на службу к твоему батюшке. И если Александр Глебыч простит меня, мы будем служить ему верой-правдой и благодарить тебя, княже, за справедливость до самой смерти! Эта неудача приключилась со мной не из-за моего желания, а по воле Господа! Это была кара мне за гордость и тщеславие! А теперь я прошу тебя, княже, простить меня перед Господом и освободить от тяжелых оков!
– Ну, ладно, Извек, – сказал, помрачнев, князь Василий. – Тогда иди с Богом к моему батюшке и верно ему служи. И вразуми своего сына, чтобы он до конца жизни запомнил такую истину: храни верность только тому господину, кому поклялся служить на святом кресте! Тогда его не постигнет неудача! Эй, слуги! – брянский князь хлопнул в ладоши. Из простенка выбежали темничные стражники. – Отпустите же, люди мои, этого человека, – сказал князь, указывая рукой на бывшего своего любимца, – и снимите с него железные оковы! Мы простили его вину и пусть идет с Богом!
– Слушаемся, княже! – низко поклонились стражники.
– Ну, а теперь обсудим другие дела, – молвил князь Василий, как только Извек и его бывшие стражники удалились. – У нас есть какие-нибудь жалобы?
– Нет, княже, – ответили почти в один голос думные бояре. – Некому теперь жаловаться: все разрешилось само собой и по воле Господа!
– Как это так? – удивился князь.
– Наши приставы случайно прибили последних людей Святослава, – ответил княжеский мечник, ведший судебные дела. – Все лучшие люди Святослава сложили свои головы в битве с татарами. Остальных же мы бросили в темницу. Их было всего восемнадцать человек! Они сидели в отдельных подвалах и между собой не общались. Однако же трое скончались еще зимой, а двое – весной…Одного – удавили в темнице ночные разбойники, но никто из них не признался в содеянном! А остальных двенадцать человек, оставшихся в живых, я недавно послал на лесоповал. И они там, договорившись между собой, решили совершить побег, чтобы обманом избежать твоей справедливой кары! Но наши стражники не дремали и, преследуя беглецов, пронзили их копьями!
– Как, неужели всех?! – воскликнул князь Василий.
– Всех, батюшка, – кивнул головой мечник Злотко. – Ни один из них не выжил!
– Наши стражники – отменные воины! – сказал обрадованный князь.
– Вот ведь, Злотко Лисич, – покачал головой Арук Добрович, – какой ты смекалистый! Видишь, вышел из простонародья, но набрался ума-разума! К чему обсуждать челобитные тех бестолковых людей, когда они скончались? Как хорошо!
Бояре одобрительно загудели, улыбаясь.
– Ты заслужил похвалы, Злотко! – весело сказал князь Василий. – И за верность, проявленную во время правления того Святослава, посадившего тебя в темницу, и вот теперь за надежную охрану изменников! Я вижу, что не ошибся в тебе!
– Благодарю, княже, за доброе слово! – низко поклонился князю довольный мечник.
– Ну, а теперь, люди мои, есть ли еще дела? – оглядел бояр князь Василий.
– Только одно, сын мой, – сказал, подняв голову, епископ Арсений. – Ты бы помирился со своей супругой Еленой! Она все время была верна тебе, а к недругам даже не вышла! Когда тот Святослав Карачевский позвал ее к себе в светлицу, она не только не вышла, но послала ему и его напарнику проклятья! И так сидела одна, брошенная тобой, на своей половине и проливала горькие слезы! Вот уже прошел целый год как ты вернулся домой, но все не прощаешь свою супругу…Разве ты не видишь, что она – не только верная супруга, но истинная праведница? Неужели у тебя нет сердца? Прости же ее и освободи от несправедливой обиды: она неповинна в том тяжком убийстве!
– Неповинна, княже, прости княгиню-матушку! – загудели брянские бояре.
– Ну, ладно, святой отец, – кивнул головой князь Василий. – Обещаю помириться с княгиней. Если она была верна мне в такое трудное время, тогда пусть так и будет…А теперь расскажи нам, владыка, последние новости…
– Ну, если говорить о событиях на Руси, – улыбнулся довольный епископ, – тогда надо сказать несколько слов о нашем святителе, митрополите Петре. Ты называл его ласковым и мягким, но обижался на него за то, что он не проклял твоего несправедливого дядьку Святослава! Но и я не отлучил от церкви того захватчика, и ты на меня не сердился…
– Я знаю, что ты не проклял злодея, – улыбнулся брянский князь, – но зато ты его совсем не признал! А это покрепче проклятия!
– А святитель еще не во всем разобрался и не знал этого Святослава…Он не раз уговаривал захватчика отказаться от нашего города! Но твой непутевый дядька не внял его словам! За это ему – Божья кара!
