– Это не так, батюшка князь, – возразил, подняв руки и звеня цепями, бывший любимец князя. – Когда твой дядька Святослав занял город, а ты, как мне сказали, уехал к своему батюшке в Смоленск, я подумал, что ты отдал ему этот Брянск по доброй воле…Я не знал, что ты сидел в холодном подвале и лишь чудом спасся от лютой смерти! Тогда я решил служить покойному князю Святославу и честно исполнял свои обязанности до твоего возвращения…Неужели ты не знаешь, что все мы, твои сторонники, бросили Святослава на поле брани и оставили его одного с небольшой дружиной против татарского войска? Я первым убежал в Брянск, увлек за собой наших людей и восславил твое имя. Я призвал весь дозор перейти на твою сторону, открыл тебе ворота и с честью тебя встретил…И за это нажил лишь твой гнев и опалу, батюшка князь! Вот и сижу теперь с позором, голодный и холодный, в темнице! Ты правду сказал: ко мне ходит лишь один мой сын. Все от меня отвернулись: кому нужен опальный человек? И слово за меня некому замолвить! У меня остался лишь один сын, который и тебя искренне любил, а было время – и спасал твою жизнь…
– Я помню это, Извек, – пробормотал князь, – поэтому я не бросил твоего сына в темницу…Однако я лишил его старшинства и перевел в гридни. А я любил твоего сына и дал ему прекрасную супругу! Но он не оправдал моего доверия и не сумел сохранить верность мне! А вот тебя, моего лучшего воина, который не раз сражался в первых рядах, я решил сурово наказать! Вот почему ты просидел все лето в оковах, холоде и голоде…Это будет тебе жестоким уроком…Я не стал лишать тебя жизни и разорять твой терем. Я решил призвать тебя сюда и во всем разобраться. Что вы скажете, мои лучшие люди, стоит ли мне простить этого Извека Мурашича?
– Стоит, сын мой, – кивнул головой епископ Арсений. – Это будет по Божески: «не судите и судимы не будете»!
– Согласен, святой отец, – буркнул князь Василий, – но если совсем не будем судить, тогда никак не добьемся порядка! На то она и власть, чтобы судить неправильные поступки людей! Это Божье слово касается только церковных дел, но в жизни оно неприменимо…
– Не надо его прощать, княже! – громко сказал боярин Арук Добрович. – Мы с братом Калином, храня тебе верность, долго сидели в темнице этого нечестивого Святослава и едва уцелели…А этот Извек тешился при дворе наглого захватчика в славе и почете!
– Да не тешился я! – возмутился Извек Мурашевич. – А только сидел и помалкивал! Я был не воеводой при Святославе, а простым брянским дружинником! А сам его воевода погиб в битве с татарами. Да и все остальные люди того князя, которые могли бы подтвердить мои слова, полегли в том сражении…
– Ты, Извек, на самом деле, испугался татар и показал им свою спину! – буркнул боярин Калин Добрович. – И вовсе не из-за нашего князя Василия! Не надо лгать и при этом называть себя брянцем! Пусть ты ничего не делал против нашего князя, но ты ни разу не вступился за нас, настоящих брянцев! Чем ты помог моему батюшке, замученному в темнице Святослава? Ты даже не вспомнил о том, что мой батюшка был воеводой еще при Романе Михалыче и даже в старости ходил в боевые походы с нашим князем Василием и тобой! Неужели ты забыл своего боевого товарища? Это – настоящая подлость и преступление! А ты пожалел Милко Ермилича, который тоже умер в тюрьме! Разве это не измена нашему князю? А может ты не помнишь и княжеского воеводу Удала Росича, который еще не был стариком и скончался от голода в холодной темнице за отказ служить злобному князю Святославу?! Ты мог бы оправдываться, если бы не было примеров верности нашему князю! Многие наши воины не подчинились можайскому князю! Разве ты не знаешь, как сыновья Домены закрылись в своих крепостях и не пустили к себе людей Святослава? Они – не простые люди, эти сыновья Домены, но своему законному князю не изменили! Не зря тот жестокий Святослав готовил против них войско, но, слава Богу, наш батюшка князь вскоре приехал со справедливой карой и предотвратил тяжкую беду! Да и сама Домена, презирая этого злобного Святослава, ушла из Брянска к своему старшему сыну: не захотела даже жить в одном городе с захватчиком!
– Однако я вижу его вину только в бездействии, – возразил епископ Арсений. – В его поступках нет ни злого умысла, ни вреда!
– Я согласен с твоими словами, святой отец, – кивнул головой князь Василий. – Налицо только бездействие! Поэтому, я считаю, что его следует выпустить из темницы…
– А куда пойти этому Извеку? – усмехнулся седобородый Стойко Лепкович. – В купцы он негоден да и в бояре не нужен! От него ушли даже слуги и холопы…А в его тереме гуляет ветер! Там, правда, осталась его старая супруга…Дочь этого Извека пребывает замужем за преданным тебе дружинником…А его непутевый сын – Лихач – числится в твоей дружине…Он же вдовец…Та его супруга Веверка, пожалованная тобой, как ты знаешь, утопилась…Извек и его сын совсем потеряли уважение бояр и даже простых горожан! Пусть же уходят из города, куда глаза глядят!
