– Радостно это слышать! – вскричал князь, сверкая очами и ликуя. – Иди же сюда, красная девица, и садись ко мне в седло! А ты кузнец, – князь обернулся у выхода из кузни, – не сомневайся: я не обижу твою дочь и тебя самого не забуду до конца своей жизни!
Дул холодный, пронизывающий ветер. Кони князя и его слуг с трудом ковыляли по холмистой дороге, медленно поднимаясь вверх, к воротам городской крепости.
Но князь Александр не чувствовал холода и тягости дороги: за его спиной, на лошадином крупе, сидела молодая красавица, плотно обхватив его обеими руками.
– Эх, Липка, моя дивная лада! – повторял, забыв обо всем, брянский князь.
– Что же вы без конца ссоритесь, коназ-урус? – сказал, нахмурив брови, ордынский хан Тохтэ, глядя на лежавшего у подножия его трона великого суздальского князя Андрея Александровича. – Как же мне все это надоело! Вы очень глупые, коназы урусы! Ты только недавно называл своего брата лютым врагом, а теперь и сам стал ненавистен другим князьям! Не знаю, что с вами делать!
– Так получилось, великий государь, – простонал, не поднимая головы, князь. – Сначала мой младший брат Даниил Московский не стал мне подчиняться, требуя себе городов из удела покойного Дмитрия! А потом и другие князья – Иван Переяславльский и Михаил Тверской – примкнули против меня к Даниилу!
– Я только в прошлом году пожаловал молодому коназу Мыхаылу город Тфэры, – усмехнулся ордынский хан, – а ты и с ним поссорился! Все это вызывает у меня беспокойство! Этот Мыхаыл такой кроткий и покорный…Неужели хотя бы с ним нельзя жить в мире?
– Это, государь, они здесь, в Сарае и твоем дворце, такие ласковые, – пробормотал князь Андрей, – а в своем княжении они словно ползучие змеи: так и норовят побольней ужалить!
– Подними голову, беспокойный князь, – приказал, глядя с презрением на лежавшего, Тохтэ-хан. Князь приподнялся и встал на колени. – Рассказывай дальше. Или у тебя все?
– Еще не все, государь, – ответил с притворной улыбкой князь Андрей. – У меня есть сомнение по другому делу. В прошлом году к тебе в Сарай приезжал молодой князь Василий из Брянска и оговорил меня перед тобой…
– Этого не было, – сказал задумчиво хан Тохтэ. – Этот молодой коназ о тебе даже не упоминал! Неужели ты и до него добрался со своими злыми замыслами?
– Я не держу на него зла, государь, – растянул в улыбке рот князь Андрей, – но меня беспокоит его лицемерие: не успел он отъехать из Сарая, как сразу же начал вести непотребные и хвастливые речи против тебя, великий царь!
– Неужели? – насторожился ордынский хан и глянул на стоявшего слева от его трона советника Угэчи. – Что же непотребного сказал коназ Вэсилэ? А может, ты лжешь, коназ Андрэ? Сказанные тобой слова весьма опасны для моего ханства, за это можно и голову потерять!
– Этот князь Василий говорил, – промолвил князь Андрей, задрожав от вида разгневанного хана, – что он заслужил твою великую любовь и почтение! Он также хвастал, что ты теперь его защитник! И что ты готов поддержать его во всех делах!
– И это все? – усмехнулся Тохтэ, чувствуя явный оговор. – Только хвастался моей дружбой?
– Да, он возгордился дружбой с тобой, государь, и ругал славного Ногая, а его зятя, князя Федора, обзывал непотребными словами! – пробормотал великий суздальский князь.
– Это не обвинение, – покачал головой Тохтэ, – а лишь твоя зависть к этому молодому коназу, моему верному слуге…И если ты ревнуешь его к моему почету, тогда сам уважай меня, твоего государя, должным образом. Почаще и побольше вози сюда серебро и меха. Да не забивай мне голову оговорами верных мне князей! Зачем мне слышать подобную чепуху? Что ты на это скажешь, мой славный Угэчи?
– Пусть же, государь, – сказал в раздумье Угэчи, – этот коназ подождет твоего решения в гостевой юрте! Не будем спешить с выводами! Этот коназ приехал сюда со своей женой…Вот пусть с ней тут развлекается или ходит на охоту с нашими людьми…А там и решишь!
– Тогда иди в гостевую юрту, коназ-урус, – сказал с усмешкой на лице ордынский хан, – и жди моего вызова.
Князь Андрей Суздальский встал и быстро попятился к выходу. Осторожно, обойдя порог, он скрылся из виду.
– Я понял, Угэчи, что ты не захотел говорить при этом коназе? – вопросил хан Тохтэ, глядя на своего советника.
– Именно так, государь, – почтительно наклонил голову Угэчи. – Нечего этому непутевому Андрэ слышать лишнее. Он глуп и очень зол на своих родственников!
– Может отобрать у него ярлык великого коназа? – поднял голову Тохтэ и махнул рукой. – Зачем держать этого злослова главой такой обширной земли?
