– Очень хорошо! – сказал, улыбаясь, епископ, осматривая дары. – В самом деле, серебряные слитки и новгородские гривны! Ох, как угодил мне Александр этим прекрасным подарком! Теперь я поправлю все дела нашей православной церкви! Занесите-ка, дети мои, эти тяжелые бочки сюда! – владыка указал рукой на затемненный, завешанный плотными тканями угол. – Да, так, ставьте и накройте этими тряпками…Нельзя чтобы посторонние увидели брянское серебро!
Епископ вернулся к своему креслу и уселся в него, весело глядя на купца Мирко, как бы приросшего к скамье. – Отошли же своих людей в сени, дорогой мой гость, – сказал он после недолгого раздумья. – Им не надо слышать наш тайный разговор!
– Идите, молодцы, и посидите в простенке, – купец повернулся лицом к епископу. – Не бойся, господин, за моих верных людей. Они – надежные молодцы! Готовы пойти за меня в огонь и воду! Они не подведут!
Купеческие слуги также быстро ушли, как и появились.
– Ну, а теперь, поведай, сын мой, как там дела у твоего славного князя, – кивнул головой епископ.
– Дела идут так, – начал купец и стал медленно, с достоинством, рассказывать о жизни нового брянского князя Александра в своем удельном Брянске. Купец сообщил о том, как постригся князь Олег Романович, как состоялись передача власти и последующее венчание князя Александра на княжение, как ездил молодой Василий Александрович в Орду и добился у хана утверждения его отца на брянское княжение. Владыка внимательно слушал и лишь изредка качал головой. Когда же купец дошел до хозяйственных дел князя и управления уделом, епископ перебил его.
– Я знаю о доброте князя Александра, – сказал он, – а также о его строгости! Отрадно, что он перенял наши смоленские правила и навел порядок в Брянске: очень хорошо, если в городе не будет шума и криков! И враг тайно не подберется к его стенам! Но как удалось славному князю добиться тишины в городе, силой или лаской?
– Только лаской, владыка, – улыбнулся купец, – и Божьим словом! Наши служители Господа стали поучать горожан в церквях во время службы, чтобы они не шумели на улицах города без необходимости! Каждому не заткнешь рот в светлый день, так хоть бы ночью надрывно не кричали, не пугали простой люд и городскую стражу! Если княжеские люди поймают нарушителей городской тишины, то им придется платить пеню в княжескую казну.
– Даже такую мелочь не забыл ваш князь! – пробормотал владыка. – Значит, заботится о городе! Вот это князь! Не зря я любил его, как родного сына! В Смоленске было хорошо при его правлении! А тут одна беда! – И епископ рассказал о тягостях нынешней смоленской жизни.
Оказывается, князь Федор Ростиславович, войдя в город со своей дружиной, попытался установить свои порядки и отомстить прежним сторонникам князя Александра. Однако их было настолько много, что он довольно скоро отказался от решительных действий.
– Ему удалось бросить в темницу только трех бояр и одного купца, – усмехнулся владыка. – Да и те недолго там просидели: отделались примерной мздой. Князю это так понравилось, что он решил, к смеху жалкой черни, обложить всех знатных людей поборами в серебре! Если кто из них верный друг или слуга Александра Глебыча – плати князю пеню без лишних слов! Смоляне очень этим недовольны! Одни из них безоговорочно уплатили серебро и еще обрадовались, что таким способом отделались от жадного князя! Другие лишь отсиживаются и ждут перемен! Князь Федор хоть и силен, имея зятем злобного царя Ногая, но Господь все видит! Скажу одно: по лицу князя Федора видно, что ему недолго осталось жить! Его лицо сильно потемнело, а глаза – тусклые! А это верный знак, что он протянет, в лучшем случае, пару-другую лет…
– Князь Александр и его славный сын Василий на хорошем счету у ордынского царя Тохтэ! – сказал, улыбаясь, купец Мирко. – Мне об этом говорил батюшка, который возит княжескую дань в Сарай!
– А как имя твоего батюшки? – спросил владыка. – Я вижу твое лицо и вспоминаю былые годы…
– Моего батюшку зовут Стойко Лепкович, владыка, – ответил брянский купец. – Но он давно, еще при старом владыке, уехал отсюда! Тебя еще не было тогда в Смоленске…
– А может я видел твоего батюшку в татарском Сарае, – сказал задумчиво епископ, – в те времена, когда Ордой правили бестолковые царевичи и там был полный беспорядок…Лет десять тому назад…
– Тогда не батюшка, а мой дед, Лепко Ильич, ездил в царский Сарай! – усмехнулся Мирко. – Мой батюшка очень похож на деда! У них разница была только в годах…
– Вот как? – покачал головой владыка и задумался.
В это время дверь в епископскую светлицу отворилась, и перед владыкой предстал его слуга, одетый в черную монашескую рясу. – Сюда идут княжеские люди, господин, – сказал он, поклонившись. – А твоих гостей, сидевших в простенке, я надежно спрятал от их глаз!
– Иди-ка, сын мой, в эту каморку, – сказал епископ и повел брянского купца в смежную потайную комнату, дверь которой была затянута длинной парчевой тканью с изображениями святых. – Посиди пока тут, – кивнул он головой на скамью. – Не нужно, чтобы княжеские люди видели тебя, брянского посланника.
