— Но без Старокотова Щукин не соберёт модель! — Котёночков расплакался, уткнувшись в подушку. Нервы у него явно были расшатаны, впрочем к концу учебного года молодые преподаватели, кто близко к сердцу принимал свою работу, нередко были на грани срыва.
— Неделю надо подождать. Я попробую навести справки через моего папеньку.
Я похлопал приятеля по спине и вышел из комнаты. Чижик тут же высунулся из своего закутка.
— Что так долго?
Я рассказал о краже бумаг. Чижик завёл меня к себе и плотно прикрыл дверь. А затем поставил магическую защиту от чужих ушей.
«Ни фига себе!» — удивился я. Мне казалось, что Чижик владеет каким-то мелким артефактом, но даром не обладает.
— Мне надо кое в чем тебе сознаться, — он насупился, как котёнок, ожидающий вызова к школьному инспектору, — я… слышал про правдохватов?
— Разумеется. А они не самораспустились со смертью Мурлынова? — я почувствовал, как стало покалывать кончики пальцев. «Кыш!» — я не собирался позволять магии покойного канцлера влиять на меня.
— Вот ещё! Мы ж… Они ж… за праведное правление. И чтоб без клановых дрязг! — Андрюша расправил плечи и вскинул лапу. Не хватало только броневика. И я беспардонно рассмеялся. Чижик насупился: — Эх, а я хотел тебя в наши ряды позвать.
— Упаси меня Котоматерь! Я не любитель восстаний и революций, они обычно пожирают своих лидеров, — хмыкнул в ответ, — но при чём тут Старокотов и Котёночков? Неужели вы сбили с пути истинного бедняжку Котослава?
— Нет! Но… это старший лакей был у Котёночкова. Из наших который.
Ха! Получается, что правдохваты не были «страшно далеки от народа».
— Зачем?
— Кто-то прознал про Еремея, что он из общества. И шантажировал. Сейчас мы вычисляем наглеца.
— Ваш Ерёма не знает, кому отдал?
— Бумаги он должен был оставить в ящике для входящей почты в обычном белом конверте на имя Маськина. За почтой проследить не удалось. Там постоянно куча народу крутится. Хрен знает, кто забрал.
— Ох, Андрюша, играете вы с огнём! — Мурлынов не брезговал и пытками, когда дело касалось членов тайных организаций.
— Да, мы приносим себя в жертву ради блага Отечества.
— Нет, вы наживаете себе приключения на пушистые задницы! Идеального государства не будет никогда.
— Но если бы была конституция, которая ограничивала влияние канцлеров на Императора…
У-у! Как у нас всё запущено! Только буржуазной революции нам не хватает. А по доброй воле Филимон свою власть ограничивать не будет, он-то как раз не понимает, что правит на самом деле канцлер.
— Дурак ты, Чижик! Это всё хорошим не кончится. Надеюсь, из вашего общества можно выйти не в гробу? — рявкнул я, уже позабыв про гаситель. — У кого есть доказательства, что состоишь в тайном обществе? Списки членов имеются?
— Нет, ты что. Мы изредка встречаемся малыми ячейками, составляем планы для центрального комитета, получаем инструкции от них. Но все общаемся псевдонимами.
— Сколько котов в твоей партячейке?
— Пятеро.
«Прям октябрятская звёздочка!» — нервно хихикнул я.
— Отец Федор, Ерёма, ты… ещё кто?
Чижик икнул, уставившись на меня, как на призрак.
— Откуда знаешь?
— Фиговая у вас конспирация. Хочешь жить — бросай политику! И все отрицай, если что всплывёт. Я потому и спрашиваю, кто ещё видел тебя как правдохвата лично?
Чижик назвал имена двух кошечек. Теперь настала моя очередь вытаращиться на него. Почему-то женского участия я не ожидал, хотя знал о Вере Фигнер и Марии Спиридоновой.
— Андрюш, я как друга тебя прошу, завязывай с политикой! — взмолился я, чувствуя, как внутренний Мурлынов уже придумывает способы борьбы с подпольщиками.
— А я хотел тебя к нам позвать… считал достойным, хоть ты из клана.
Мы полночи доказывали друг другу свои точки зрения, разве что не подрались: Чижик в какой-то момент швырнул в меня книжкой, а я полил его водой из графина. Потом мы, как тати во тьме, выбрались из академии и направились в кабак за выпивкой. Закупились, вернулись, выхлебали всё пойло, всё-таки устроили потасовку, разбили кувшин для умывания и сломали стул, но в итоге я убедил Чижика оставить правдохватов и строить светлое будущее Великой Котовии вместе со мной. Я признался в своих амбициях рано или поздно занять место канцлера. Смешно, но, зная мою фамилию и отчество, Андрюша не подозревал, что я единственный сын князя Кошанского, владельца знаменитого козлезавода. Думал, что дальний родственник, случайно сохранивший фамилию.
Поспать удалось всего пару часов. От гнусного дребезжания звонка мы вскочили, начали судорожно наводить порядок в коморке Чижика. Тут мне в голову пришла мысль: надо бы посмотреть, что делается в комнате Старокотова. Может, удастся понять, куда тот делся.
— Так, Пестель хвостатый! Мне надо попасть в спальню Старокотова. Ты мне можешь помочь…
— Чего?
— Ничего! Под хвостом черно! — снова рыкнул я. — Возьми у Ерёмы ключик. Глянем, взял ли какие-то вещи Мышелов перед исчезновением.
— А… ну да, у лакеев универсальный ключ есть. Сейчас принесу.
— Он все двери открывает?
— Нет, только три этажа спален этого крыла.
— Надо ночи ждать?
