— Извини, деда! — сложила лапки на груди Анна. Она выглядела такой милой и кроткой, что только абсолютно бессердечный кот мог бы на неё сердиться. — И вы меня простите, Василий Матвеевич. Я помешала вашей беседе. Но мне так обидно! Опять меня на два месяца лета отправляют в глушь, когда у всех вечеринки, приёмы и танцы. А я ведь младше Аглаи всего на год!
Я состроил сочувственную морду. Узнать бы, где эта глушь, и провести бы лето там же…
— Ладно, егоза. Я подумаю, что можно сделать, но ничего не обещаю. А ты всё-таки выясни нам по поводу тех дат.
— Конечно. Хоть сейчас! Спасибо, дедуля! — кошечка чмокнула старика в нос.
— Давай-ка вместе прогуляемся до дворца. Я в книгу визитёров загляну да с Филимоном парой слов о твоём лете перекинусь. Но чтоб меня слушалась, если тебя мне поручат!
— Есть, Ваша Сиятельство!
— Васенька, проводи нас через парк. По дороге поведаешь Аннушке про своего Старокотова, она тихонечко-незаметненько справки и наведёт, — князь поднялся из-за стола, взял трость.
— А что у вас за секреты? — Анна порывисто схватила нас за лапы и потянула к выходу.
— Один кот из академии вроде как во дворец был приглашён… Василь, как его?
— Старокотов. Речь могла идти о некоем изобретении или про исследование древнего манускрипта. Возможно, вы видели Мышелова Филипповича в весенний визит, Ваше Высочество, — я описал внешность и одежду, которую упоминал Чижик.
— А почему тайно?
— Из-за артефакта. Больше пока тебе знать нельзя, дорогая, — голос князя стал строгим.
Анна обиженно фыркнула:
— Ну и ладно. Но от тётки сбегу, пусть хоть в тюрьму сажают! А у вас какие планы на лето, Василий Матвеевич?
Я растерялся. Обстоятельства менялись быстро и непредсказуемо.
— Приглашаешь его бежать вместе? — ехидно захихикал старый кот. Анна снова смутилась.
— Ну тебя, деда, — пробормотала она шёпотом.
— А что, Василий у нас теперь княжич, да ещё и с темным огнём. Это не мышь накакала!
— Правда? Поздравляю! Фиолетовый, как у бывшего канцлера? А правда, что с таким даром можно в чужое сознание влезать? — с любопытством, но и неким опасением воззрилась на меня принцесса.
— Спасибо. Я не знаю…
— Вася ещё учится. Он из поздно проснувшихся. Но котаксам морды утрёт. Как и расплодившимся «М», надо полагать.
У котаксов фиолетовое пламя мага считалось почти священным, в их стране им владели только редкие члены монаршей семьи, в нынешнее время, если брать официальные сведения, — одна королева Матильда. Хотя её фаерболы были полноценного размера, а не джунгарские хомячки, как у нас с Платоном Яковлевичем.
— А я знала, что вы не заурядный преподаватель, Василий Матвеевич! У вас на лекции был какой-то флёр магии, хотя предмет теоретический.
Я засиял, как начищенный пятак. Я и так пребывал на седьмом небе от счастья, идя под лапу с принцессой по дорожке парка. Правда, сладостные мгновения были недолговечны: всего за десять минут мы добрались до ступеней дворца.
— Так, Василий. Когда будет что тебе сказать, я пришлю за тобой. Вот тебе знак, чтобы без проблем ко мне пропускали, — князь достал из кармана небольшой серебристый жетончик с его гербом. Потом повернулся к одному из дежуривших офицеров: — Любезный! Проводите княжича до моих ворот. Там его экипаж остался.
Я простился с Двоехвостовым и Анной да в компании дежурного отправился в обратный путь.
— Подскажите, пожалуйста, — спросил я, пока шли, — а сложно получить аудиенцию у Императорской комиссии Государя Филимона?
— Вы же знакомы с Когтеславом Котославовичем. Он устроит, — удивлённо ответил мой провожатый.
— Я имею в виду, если без протекции. Есть такой шанс?
— Да, конечно. Надо записаться в книгу ожидания, составить письмо с подробным изложением повода для аудиенции. Разные инстанции рассмотрят, и, если на самом деле важно, будет назначена дата.
— А долго ждать?
— Месяца два-три, пока идёт рассмотрение.
— Только так?
— Если без знакомства, то да.
— По-другому не бывает?
— Всё бывает, — хмыкнул офицер, — жук пищит, а лещ летает. Но вам лучше через князя действовать. Тем более у вас его значок, — он кивнул на жетончик, который я все ещё держал в лапе. Надо бы убрать в карман.
— Ага, спасибо, — пробормотал я. Старокотов никак не мог попасть на приём без чьего-то содействия.
Вернувшись в гостиницу, отправил Назара с записками к Чижику и Дусику, пригласил их на ужин в таверну рядом с «Когтистой лапой». Мне оттуда доставляли обеды, и я был ими весьма доволен. Андрюша согласился тут же и объявился уже через час, а Евдоким, как оказалось, уехал на шиншилловую ферму, забыв в пылу сборов известить друзей.
— Знаешь, мне бы тоже уволиться из академии… — сказал мне Чижик, когда мы расправились с печёными ящерками и принялись за суфле из бабочек, — я ж по заданию правдо… ну сам понял, поступил на службу. Ну а теперь…
— А теперь поедешь со мной. Я же княжич, мне положено доверенное лицо. Назначим тебе жалованье.
— Только не жди, что я буду котёнком на побегушках!
— Разумеется.
