Судя по радостному виду Акакия, у него был припрятан какой-то туз в рукаве. Он улыбался во всю свою треугольную морду и смешно шевелил ушами. Коготки его нервно вспыхивали оранжевыми искорками. Я посмотрел на свои лапы: моя сила тоже была при мне.
Секунданты разметили площадку. Потом все, кроме дуэлянтов, отошли на самый край, чтоб не задело, а мы с Акакием заняли свои места у барьеров. Нас разделяло шагов тридцать. Для меня самым удачным вариантом завершения дуэли было бы подпалить хвост противнику. Я б «отдал долг», и мои секунданты были вправе остановить бой. Расход магической силы без необходимости не одобрялся кошачьим обществом.
В воздухе противно пахло тиной и чем-то тухлым; то там, то тут лопались пузырьки болотного газа. Между собой переквакивались лягушки, точно болельщики на спортивном матче. «Может, у них тоже конкурс рассказов?» — хихикнул я.
— Начали! — заорал кто-то из секундантов.
Я чуть прикрыл глаза, пытаясь мысленно представить свой магический резерв и преобразовать его в боевую силу. Я готовился выпустить заученным жестом первый фаербол, как шквал огненных шаров Акакия заставил меня в срочном порядке перейти к защите.
Пусть мой родственник обладал весьма слабым даром, но за десять лет в армии, даже без участия в войне, отточил навыки боя до автоматизма. Артефакт, болтающийся в виде браслета на лапе, прилично подпитывал его резерв. Особое разрешение на пользование артефактами нужно было только тем, кто не владел собственной магией. Все аттестованные маги могли приобретать любые артефакты и накопители силы, лишь бы хватило денег.
Я недооценил умения Акакия. И, привыкнув к весьма стеснённому финансовому положению Фомы, никто из нас даже не задумался о том, что противник воспользуется дополнительной мощью артефакта. Мне пришлось всецело сосредоточиться на защите. И то под натиском фаерболов, которые сыпались на меня дождём, я медленно отступал к трясине, радуя Леночку. Она восторженно хлопала в ладоши и кричала:
— Давайте, Акакий Фомич! Вы победите! Вы истинный княжич, а не куцехвостый!
Мои болельщики злобно шипели на неё, но барышня не была готова умерить свой пыл.
Мне нужна была передышка, но я не мог отвлечься даже на секунду, чтоб сунуть лапу в карман и активировать гаситель. Я с трудом сдерживал атаку, моя защита слабела. Фиолетовые язычки пламени уже еле-еле уничтожали фаерболы Акакия, некоторые шары стекали по воздушному щиту вниз и гасли в болотной жиже.
«Нет, надо что-то делать!» — мелькнула в голове, когда под моими сапогами чавкнула трясина. Как назло, я не ощущал ни малейшей подсказки ни от одной из частей нашей личности. Ладно, Василий Матвеевич… но Мурлынов-то не был новичком в дуэлях!
Моё положение становилось все отчаяннее. Пусть тёмный огонь был уникален, но не знавших канцлера лично младших офицеров Хомячинского гарнизона необычный цвет не испугал, а только удивил.
Один из шаров Акакия чуть не обжёг мне ухо. Я неловко шагнул в сторону и по колено провалился в вонючую лужу. Противник и его команда радостно загоготали.
— Я придумал прекрасную эпитафию Василию, — громко объявил Акакий, — жил отшельником, сдох в болоте. Без хвоста счастья нет.
Леночка зашлась своим фирменным кваканьем. В этот миг нас на секунду накрыло леденящим холодом, мой голубоватый щит исчез, но иссякли и фаерболы Акакия.
Сработал гаситель. Но как?! Я же так и не сумел до него дотянуться! Быстро сунул лапу в карман. Да, гаситель был там, но включён он не был.
Морды чужой команды были в одинаковом недоумении. Да и не было у них необходимости активировать гаситель.
Я растерялся на секунду. Здесь не было никого, кто бы присутствовал на моей недавней аттестации. Но ведь на Династической комиссии я сумел запустить фаербол! О да! Я собрал все свои силы, сконцентрировался на Акакии. Тот как раз повернулся ко мне спиной, советуясь с друзьями.
Юркий фиолетовый шарик был в два раза меньше обычного, но меня не подвёл. Акакий громко завизжал, когда загорелся кончик его хвоста. Я расплатился за обиду.
Эдик триумфально объявил окончание дуэли. И тут секунданты и друзья Фомича — всего шесть котов — как по команде навалились на моих друзей. Акакий выхватил из ножен свой кортик, бросился на меня.
— Всё равно ты сдохнешь в этом болоте! — зверски зарычал он. Мы покатились по кочкам и дурнопахнущей жиже. Василий Матвеевич физически был не слабее Акакия, но в драке совсем не опытен.
Однако когда острый металл впился мне в плечо, ладонь другой лапы вспыхнула фиолетовым и помимо моей воли отвесила Акакию смачные оплеухи, оставляя ожоги на паскудной морде.
Враг страшно закричал от боли, выронил кортик и схватился лапами за щёки. Не обращая внимания на его истошный вой, я метнулся в сторону, поднял один из наших шестов и бросился к секундантам, лупя врагов по спинам. Бедного Эдика уже почти скинули в трясину.
— Помогай, во славу Котью! — заорал я бывшему монаху, испуганно замершему на кочке неподалёку от островка.
