В столицу попали уже на рассвете, сразу взяли два номера в «Когтистой лапе». Мы неплохо выспались в дороге, но нужно было привести себя в порядок. Пусть меня не пустят дальше канцелярии, но являться в Императорский дворец полагалось при полном параде. Я планировал, что в десятом часу отдам приглашения, затем отправлю письмо Когтеславу Котославовичу с просьбой назначить мне время, а потом выполню бабушкино поручение: доставить приглашение на бал её подруге княгине Пушелаповой. Бабушка решила повременить с личным визитом, отдав все силы приготовлению семейного торжества. Чижика со мной не отпустили, припахали в поместье. Кажется, Кошанское намеревалось переплюнуть академию с её Высоким визитом.
В дорогущем камзоле с вышитыми золотом обшлагами, в начищенных мягких сапожках, с драгоценным перстнем княжича на пальце (в общем, красота — страшная сила) я гордо прошествовал к дежурному офицеру у Императорского дворца. Мне тут же выдали сопровождающего, чтобы проводить в канцелярию. Светящийся фиолетовым камень на моей лапе производил на столичных котиков сногсшибательное впечатление — это только в провинции невежи типа Акакия и его приятелей были равнодушны к тёмному огню, поскольку Мурлынова вблизи никогда не видели.
Я торжественно вручил одному из многочисленных адъютантов Его Императорского Величества конверт с нашей гербовой печатью. А потом четверть часа ждал, когда принесут особую книгу расписаться по этому поводу, — о да, бюрократия в Великой Котовии была на высоте. Пока я любовался императорским парком из окна канцелярии, на чудо чудное — фиолетовый перстень — прибежали глянуть второй советник канцлера и министр хозяйственного развития, прослышавшие о моей аттестации на Династической комиссии.
— И вправду, прям что у Мурлынова, — потрясённо зашипел на ухо своему спутнику толстый рыжий Толстолапов в роскошном кафтане, — может, сынок его… неофициальный, так сказать. Потому Кошанский и спрятался в своих землях. С горя-то!
— Нет, это после истории с Кысянским на похоронах ему настойчиво посоветовали заняться хозяйством и не отсвечивать. Да сын ни шерстинкой на старого канцлера не похож, — возразил ему министр граф Мурлякин.
Я сам прежде никого из них не знал, но во мне проснулась память Платона Яковлевича. Однако вступать в беседу я не стал. Мелькнула лишь мысль, что вполне мог бы составить себе такую же книжечку, как у Масянского, почти про всех царедворцев. А не заняться ли мне этим на досуге? Пригодится для быстрой карьеры. Фу! Никак проснулся Семён Валерьянович?! Не сгинул окончательно? Кыш! Вася Кошкин всех главнее!
Я солидно и не спеша ставил подпись в книге визитёров, присев к столу адъютанта, когда все присутствующие вдруг разом вскочили со своих мест и замерли в поклонах. Я поднял глаза и вытянулся сусликом. Моя морда расплылась в широкой счастливой улыбке, а кончики ушей возбуждённо задёргались. В канцелярию заглянула принцесса Анна. Всем приветливо кивнула.
— Какая неожиданная встреча, Василий Матвеевич, — кокетливо рассмеялась она. Принцесса обратилась не к кому-нибудь, а именно ко мне. Я задохнулся от эйфории и с трудом мог говорить. Эмоции встали комом в горле.
— Да вот… приглашение по обычаю, Ваше Высочество, — полупридушенно выжал я из себя, — бал в Кошанском.
— А Когтеславу Котославовичу? Он как раз вспоминал про вас на днях, — её озорной смех действовал на меня сильнее самой пьянящей наливки.
— О да! А как же! Я хотел просить Его Сиятельство о встрече, — закивал я, как болванчик. Потом полез в папку за конвертом, предназначенным для Двоехвотова, — Вот!
— К чему откладывать? Тут же всего парк пройти. Дедушка не любит церемоний. Говорит, они только время от нашей жизни отъедают. Идём, я провожу скромнягу! — цепкими пальчиками кошечка схватила мой рукав и буквально выволокла меня из комнаты. На лестнице я немного пришёл в себя и предложил даме лапу.
— Вот так-то лучше! — похвалила Анна.
Мы быстро прошли какой-то пышный зеркальный зал, прошмыгнули в боковую дверь и оказались во внутреннем парке. Я был уже почти в сознании и даже узнал дорожку, по которой мы недавно шли во дворец.
— Деда Котя будет рад вас видеть. Хотя новости у него не ахти, — доверительно шепнула она мне.
— Жаль слышать про дурные вести.
Наши каблуки звонко стучали по гладким плиткам, устилающим дорожки. Меня обуревали самые противоречивые чувства: с одной стороны, я был счастлив, оказавшись в обществе Анны. О прогулке с нею я мог только мечтать. А с другой, сердце сжималось от недоброго предчувствия.
— О, спасибо, Аннушка! Какого гостя мне привела! Здравствуй, Василий! — обрадовался мне старик. — Я ждал, что появишься со дня на день. Присмирело ваше Третье отделение? Я попросил хомячьего губернатора вставить их верхушке клизму со змеиным ядом.
— Благодарю, Когтеслав Котославович. Все сложилось наилучшим образом.
