В начале лета 1944 года командование Белорусских фронтов, органы РУ ГШ РККА, УКР «СМЕРШ», НКВД СССР и БССР под руководством Ставки ВГК провели серию дезинформационных мероприятий с целью сохранения в тайне от противника места нанесения главного удара. Система режимных, разведывательных и контрразведывательных мер сработала настолько четко, что даже к середине года, когда уже было почти завершено сосредоточение всех войск на белорусском направлении, в «Бюллетене оценок противника на Восточном фронте» (от 13.06.1944 г.) указывалось, что готовящиеся наступательные действия русских войск против группы армий «Центр» имеют целью завести в заблуждение германское командование относительно направления главного удара и оттянуть резервы из района между Карпатами и Ковелем.
Соответственно, в ответ на просьбу командования группы армий «Центр» выделить по крайней мере более крупные резервы было заявлено, что «общая обстановка на восточном фронте не допускает иной группировки сил». Таким образом, гитлеровцы по-прежнему полагали, что основная битва развернется на просторах Украины.
Необходимость сохранения в строжайшей тайне истинных замыслов и планов советского командования по освобождению Беларуси отрицательно «аукнулась», в некоторой мере, белорусским партизанам, поскольку на подготовительном этапе операции «Багратион» действительно исключалась возможность активного, массированного и прямого содействия им крупными войсковыми силами.
Тем временем масштабы боевых действий партизан Пинского соединения расширялись. Но это требовало и пополнения вооружения, боеприпасов. Самолеты с грузами прибывали на аэродром в Новинах. Однако того, что они привозили, было явно недостаточно. Василий Захарович непосредственно обращался в ЦШПД, БШПД, к командующему 1-м Белорусским фронтом К. К. Рокоссовскому, командарму П.А. Белову с единственной просьбой — подбросить боеприпасов.
Узнав, что Алексей Ефимович Клещев находится в штабе 61-й армии, Корж направил ему 1 мая весьма показательную шифротелеграмму: «Алексей, радиоволны мне сообщили, что ты близко, но молчишь. Агитировать тебя я не буду. Ты должен знать, что мне нужно. Требуется вооружить резервы. Нужны минометы, пулеметы, автоматы, винтовки, тол, боеприпасы. Мне сообщили, что для нас имеется 12 тонн груза. Но они у вас, а не у меня. У меня сейчас хозяйство Ковпака. Для них на нашу площадку уже садилось 10 «дугласов» и продолжают возить боеприпасы и вооружение. До каких пор мы будем попрошайками? Я тебя прошу: сходи к командарму Белову и попроси еще раз (я его письмом просил) помочь нам вооружить резервы».
Позже, когда к Коржу обратился Вершигора, он и ему написал примерно это же: «За заботу от души благодарю. Мне нужны пулеметы, автоматы, винтовки, минометы, к ним — боеприпасы, тол. Желательно получить все указанное хотя бы немного, по количеству выделенных самолетов. Обстановка осложняется. Противник занимает дорогу Синкевичи—Ленино—Старобин. Идут тяжелые бои».
Для Коржа важно было, чтобы боеприпасы сразу же, без всяких перекладных, доставлялись в бригады, отряды и штаб соединения, чтобы принимались меры для создания посадочных площадок для самолетов в других местах. Ему удалось организовать прием части грузов непосредственно в бригаде имени Куйбышева, возглавляемой В.М. Антоновичем, в отряде имени Калинина (бригада имени Кирова, которой с мая стал командовать комиссар Ф.И. Лисович).
Нелегко все это Василию Захаровичу давалось. Надо было поддерживать постоянную связь с теми, кто посылал партизанам грузы, информировать о сигналах, погоде, состоянии грунта на посадочных площадках, обеспечивать безопасность в пунктах приема. И, к сожалению, не обходилось без нарушений, трагических стечений обстоятельств, стихии, повлекших человеческие жертвы. В мае на аэродром в Новины прилетело несколько самолетов. Разразилась гроза, и одна из машин при посадке врезалась в деревья, взорвалась. Погибли экипаж, люди, которые прилетели, не говоря уже о боеприпасах…
А бои с каждым днем нарастали, и в основном вокруг дорог. Противнику все же удавалось, большей частью днем, проталкивать свои эшелоны и колонны на фронт, и это еще больше ожесточал партизан. Штаб соединения требовал от командования бригад больше активности на вражеских магистралях. Корж вел скрупулезный учет: кто и сколько пустил эшелонов под откос, разрушил железнодорожных линий. «Липовать», заниматься «приписками» он никому не позволял. Штаб сообщал о результатах диверсий в БШПД организовывал обмен информацией между бригадами, отрядами. 18 мая 1944 года противник предпринял еще одну попытку разгромить соединение, но был отброшен, хотя это были армейские, хорошо вооруженные части.
