Мне нравилось, как работал Егор Данилевич, возглавлявший бригаду в Хоростове. Он не увлекался спиртным, не допускал пьянства в бригаде. А это большое зло. Если бригадир пьет, то не жди порядка. За бутылку он дает коня съездить на рынок, за бутылку выделит лучший участок сеноугодий, за бутылку припишет лишние трудодни.
Была у нас и другая беда: кое-кто стремился уехать из колхоза, устроиться в городе или в лучшей сельхозартели».
Узнал как-то Корж, что собирается от них укатить Петр Малахов, возглавлявший тракторную бригаду, и поспешил к нему.
— Слыхал я, Петро, — сказал он, не без иронии, Малахову, — будто в город ты переезжать собираешься. Надо же! Болтают люди, черт знает что! Это ж надо додуматься!? Да разве такой боевой партизан, как ты, пойдет на это? А, Петро?
Говоря это, Василий Захарович ведь точно знал, что люди не обманывали. Но надо было воздействовать на человека морально воззвать к его совести. И это Коржу удалось. Малахов, отличный механик и хороший организатор, остался-таки в колхозе.
После заходил председатель и к другим, к тем, кто, по слухам, «вострил лыжи» в город. Доверительно, по-семейному рассказывал он о планах на будущее, вызывая на откровенный разговор. И люди, хорошо знавшие Коржа по партизанским временам, открывали ему все, что наболело на душе. На собраниях многие из них говорить не привыкли, тем более выступать с критикой недостатков, а в «семейном кругу» разговор шел легко и непринужденно. Василий Захарович узнавал о безобразном поведении некоторых бригадиров, о фактах вопиющей бесхозяйственности. Что же он сделал?
В первый же год правление колхоза по его предложению заменило трех бригадиров из семи. А те, кто остался на своих постах, заметно подтянулись. Бригадиров снимали и назначали новых не келейно, а, как говорится, «на миру». В бригаду выезжали тогда все члены правления, собирали людей и, объяснив причины смещения прежнего бригадира, тут же всесторонне обсуждали вместе с земляками кандидата на его место. И назначали его бригадиром только в том случае, если большинство колхозников было за это.
Из записей В.З. Коржа: «Так новое правление втягивало людей в управление, на деле использовало могучую силу колхозной демократии. Много делали наши коммунисты, комсомольцы. Партийная организация поднимала людей на борьбу с недостатками, не проходила мимо ни одного упущения в хозяйстве, разъясняла важность укрепления дисциплины, повышения организованности. И постепенно произошел перелом в сознании многих, дела колхозные становились для людей своими, кровными делами».
Вместе с членами правления Василий Захарович мучительно размышлял о том, чтобы все-таки уже в первый год сделать заметный шаг в подъеме экономики хозяйства. Это же не дело, когда на текущем счету в банке хозяйство не имеет ни копейки. И сам он, как председатель, даже зарплату получать не может. Нечем платить.
Из дневника В.З. Коржа: «…Но я-то проживу — у меня генеральская пенсия, а каково людям? Поделился я своими невеселыми мыслями со стариками, собрав их на чашку чая. Помнил я некоторых из них, и были они, по нашим местам, что называется, справными хозяевами. И помнится, сеяли на своем единоличном поле лен и коноплю. И хорошо родили у них эти культуры…»
— Так почему же сейчас в колхозе лен и коноплю не сеют? Вы же у себя сеяли и выгоду имели? — допытывался Корж.
— Э-э, Василий Захарович, — отвечали ему старики, — в конопельку да ленок много труда вложить надо. А у нас в нынешние времена привыкли к делу легко относиться. Вспашут кое-как, бросят поскорее в землю зерно и считают, что на этом и ладно. Откуда же тогда высокому урожаю быть? А вот за коноплю и лен можно взяться, если с умом. Цена на них высокая…
Так появились у Коржа «консультанты» по техническим культурам. Они дотошно рассказывали ему об агротехнике конопли и льна и от души согласились помочь своим богатым опытом. По предложению этих стариков решило правление рискнуть и посеять коноплю на неосушенных торфяниках у Двинского канала. Разумеется, в те годы конопля как техническая культура не имела того криминально-наркотического подтекста, как в наши, более чем «цивилизованные» времена!
— По всем приметам, — говорили тогда Коржу «консультанты», — лето будет сухое. А в сухое лето торфяники у канала вполне годятся под коноплю. Не вымокнет она, Василий Захарович.
Вспомнили они, как в сухие годы конопля у канала вымахивала метров до трех. Конечно, одно дело единоличные делянки соток по десять, другое — 100 гектаров. Но хороших земель под коноплю по всему колхозу набиралось десятка два гектаров. И все же Василий Захарович решил рискнуть. Правда, в сельхозуправлении, узнав тогда об этом, ему весьма недвусмысленно сказали: «Ну, смотрите, Василий Захарович, вам головой отвечать, если вымокнет конопля. На большой риск идете».
