Возвращаясь из Микашевичей, Корж заехал на станцию и увидел, что удобрение, которое колхоз выхлопотал с величайшим трудом, свалено под откосы и приходит в негодность. «Общенародное — значит, ничье!» — с досадой подумал Василий Захарович.
Поговорил он тогда «по-свойски» с начальником станции, ответ которого был один: «Сараев нет, построить их я не могу, не имею для этого средств». А кто же будет строить? Выходит, колхозники. Опять замкнутый круг!
Приехал Василий Захарович в правление колхоза, и решило руководство после «разговора по душам» послать на станцию бревна, людей, чтобы они построили сарай для удобрения, иначе предстояло возить на поля почти пустой шлак. И это на такое большое расстояние! Откуда же тогда богатым трудодням браться?!
Из дневника В.З. Коржа: «Я стучусь во все инстанции, прошу, настаиваю, требую. Начальник Республиканского управления электрификации обещает смонтировать колхозную электростанцию. Начальник Белорусской железной дороги заявил, что поможет со строительством хранилища для удобрения на станции, выхлопотал семян, выпросил мелиоративную технику. Не так легко это. Но я должен выполнить свои обязанности перед колхозниками, которые ожидают от меня очень многого. Ведь нужно начинать все сначала. Электростанция, семена, животноводство, и все-все, куда ни посмотришь, необходимо налаживать и переделывать. Для этого всегда надо быть на месте. А кому мотаться по организациям? Без этого пока не обойтись…
Многое нам обещали в районных, республиканских организациях и уже помогали. Но мы не ждали, когда нам преподнесут все на тарелочке. Прежде всего, сами впрягались, работали в полную нагрузку, искали внутренние резервы укрепления и подъема экономики».
Думая о строительстве кирпичного завода, электрификации сел, Корж вместе с членами правления не забывал главную проблему — хлеб насущный. Весна приближалась. Надо было готовиться к севу. Урожаи в тех краях до этого были низкими: 5—7 центнеров с гектара. А где выход? Только мелиорация. Болота должны стать золотым дном, основой колхозного изобилия.
Были и другие проблемы. Что представлял собой колхоз имени Ворошилова в 1954 году? 1000 гектаров пашни и больше десяти тысяч гектаров леса, болотистых лугов и трясины. И на этой земле жило около тысячи семей. Выходило по гектару общественной пашни на семью. Очень мало, если учесть, что в полевой части Минской области на колхозную семью приходилось 5, а то и 10 гектаров колхозного поля.
Василий Захарович не менял свой стремительный, деловой ритм жизни.
Из записей В.З. Коржа: «17 марта 1955 года. Четверг был днем тяжелым. Ходить по учреждениям в Минске и так вообще-то вещь неприятная, а ведь ночь не спал, поспал только часа полтора. Побывал в Министерстве мелиорации насчет Двинского канала. С главным инженером рассмотрели план, откуда его начинать и куда вести. Но это пока проекты… Надо еще много лазить и говорить… Побывал в Белкоопсоюзе, на базе кое-что достал, но фугостанок, который там стоит, нам не дают, а он нам нужен дозарезу. В Министерстве местной промышленности взял ордера на мельницу…»
Через несколько дней в его записях буквально крик души:
«Как это надоедает клянчить. Душа уже хочет видеть, что делается в хозяйстве». И переживания от встреч, как говаривал столь импонировавший ему Александр Суворов «… с немогузнайками, лживками, лукавками», а то и попросту с глупостью, и вечно встающий сакраментальный вопрос: «Когда же сам народ хозяином станет? Как приятно, когда человек все выполняет по-человечески…»
Однако и ничто человеческое Василию Захаровичу не было чуждо. Он мог оценить прекрасное: «27 марта 1955 года. В воскресенье побывал в театре, посмотрел «Коварство и любовь». Это старинная заграничная вещь, но артисты в Белорусском художественном театре играют так искусно, что хочется от души сказать им спасибо, а театр, в котором они играют, хочется в несколько раз увеличить… Коллектив замечательный, особенно бесподобен Глебов. Это большой художник своего дела…»
И снова дела: «1 мая 1955 года. Воскресенье. Объявили воскресник по осушке болот… Вечером немного повеселился с интеллигенцией, даже с одной учительницей станцевал два танца».
В выходные дни до поздней ночи белорусской крестьянской талакой корчевали колхозники пни, подвозили грунт, рыли кюветы, отводили ржавую воду, укладывали настил. И вместе со всеми работал сам председатель колхоза. А как же иначе? Василий Захарович брался за самое трудное дело и шуткой, прибауткой да соленой частушкой умел подбодрить любого, когда было особенно тяжко. Через речку Лань и болотные ручьи строились мосты, топи гатились хворостом. Люди и техника часто проваливались в трясину, но никто не унывал, ибо каждого согревала светлая мечта о будущей каменной деревне. Дорога на Гоцк была для колхоза в прямом смысле слова дорогой жизни, о которой многие десятилетия лишь мечтали.
