Василий Мудрый полностью

28 августа 1965 года, почти за два года до смерти, был Василий Корж на приеме у авторитетнейшего руководителя Беларуси Петра Мироновича Машерова. И говорили тогда два белорусских партизана о будущем республики и роли ветеранов войны в воспитании молодежи. На прощание Петр Миронович сказал: «У тебя, Василий Захарович, самый богатый материал о партизанах, и ты давай, форсируй книгу». Вскоре в дневнике Коржа появилась запись: «Спалось плохо. Мысли облетели весь мир. Очень хорошие мысли. Если бы они у меня поработали так хотя бы года два-три, я бы написал такую правдивую книгу о своей борьбе и совместном нашем труде с замечательным народом, что она читалась бы в веках».

ИЗ ОФИЦИАЛЬНОГО ДОСЬЕ КПСС

Петр Миронович Машеров родился в деревне Ширки Сенненского района Витебской области в 1918 году. Окончил Витебский педагогический институт в 1939 году. В 1939—1941 годах учитель в Россонской средней школе Витебской области. С началом Великой Отечественной войны создал и возглавил подпольную комсомольскую организацию, был одним из руководителей партизанского движения в Россонском районе Беларуси. С апреля 1942-го командир партизанского отряда имени Щорса, с марта 1943-го комиссар партизанской бригады имени Рокоссовского, одновременно с ноября 1943-го первый секретарь Вилейского подпольного обкома ЛКСМБ. В 1944—1946 годах первый секретарь Молодечненского обкома ЛКСМБ. С 1946 по 1954 год — секретарь, затем первый секретарь ЛКСМБ. В 1954—1959 годах второй секретарь Минского, затем первый секретарь Брестского обкомов Компартии Белоруссии. В 1959—1965 годах секретарь, второй секретарь, а с апреля 1965-го первый секретарь КПБ. Герой Советского Союза (1944). Герой Социалистического Труда (1978). С 1966 по 1980 год — кандитат в члены Попитбюро ЦК КПСС. Трагически погиб в автомобильной катастрофе в 1980 году.

Сердце подводило Василия Захаровича все чаше и чаще, но однажды он все же решился и направился, как в былые времена, к своему старому другу Кириллу Прокофьевичу Орловскому, чтобы повидаться и поговорить. Может, уже и в последний раз…

Настоящая дружба, тем паче мужская, да еще боевая, партизанская, обычно скупа на слово. Ни Корж, ни Орловский, наверное, никогда не говорили о своей особой тяге друг к другу, а вот встретились, и сразу было видно, как чисто по-человечески хорошо им вместе.

Оно и понятно: считай, полвека их ратные и созидательные пути-дороги шли рядом, преодолевая, вопреки всему, самые крутые и бурные волны в море жизни. Это была взаимообогащающая дружба двух национальных героев. И вот новая встреча…

Каким же предусмотрительным, чутким, внимательным был тогда Орловский! Однако не было при этом ни умиленных воспоминаний о былой удали, ни легковесных заверений в том, что все, мол, хорошо, а будет еще лучше, ни снисходительного заискивания перед тяжело больным соратником. Наоборот, все честно, искренне и мужественно. Кирилл Прокофьевич как бы даже подшучивал над поддавшимся недугу своим другом, впрочем, как в былые времена и Корж над ним. Пели они старые военные и партизанские песни, и все было почти совсем как тогда — без малого 50 лет назад. Вот только силы уже не те, но все равно звучало то памятное для них и гордое: «Мы кузнецы и дух наш молод, куем мы счастия ключи…»

Вроде бы незаметная, но постоянно ощутимая мужская забота о боевом товарище, учет его привычек, вкусов вновь создали ту душевную атмосферу отношений, в которой Василий Захарович час от часу становился все бодрее и веселее. И очень скоро, кажись, и вовсе забыл о своих хворях. Дошло даже до того, что, вопреки наистрожайшим запретам врачей, Василий Захарович решился-таки за дружеским ужином на рюмку шампанского с коньяком, а затем уж и коньяка с шампанским. И потом нисколько не жалел об этом. Сколько той жизни осталось!