…Из особого приказа рейхсфюрера СС Гиммлера от 31 июля 1942 года: «…По психологическим причинам впредь запрещено использовать слово «партизан», введенное в обиход большевиками и так ими обожаемое… Для нас они не бойцы и солдаты, а бандиты и уголовные преступники… Лишить их какой-либо поддержки — вот важнейшее условие для их уничтожения». Как говорится, без комментариев…
Характерно, что в конце войны, предчувствуя крах III рейха и скорую оккупацию Германии Красной Армией, германские спецслужбы и вермахт осенью 1944 года тоже «озаботились» созданием собственного «партизанского движения». На организацию так называемого «народного сопротивления» были брошены лучшие эсэсовские кадры. В сжатые сроки составляется план операции «Вервольф», готовятся списки участников отрядов нацистских «мстителей», закладываются многочисленные склады-тайники с оружием, продовольствием и вещевым имуществом. Однако немецкий народ так и не поднялся на всеобщую партизанскую борьбу со «степными варварами Востока», поскольку сам не осознавал жизненную важность этой самой борьбы. Тут уже не помогли ни опытнейшие «профи», ни грамотная организация, ни наличие массы вооружений, ни призывы Гитлера. «Великую отечественную войну немцев» против славянских «недочеловеков» на территории III рейха организовать так и не удалось. Лишь малочисленный костяк «Вервольфа» смог осуществить единичные диверсионно-террористические акции. Однако в 1941 году до Великой Победы над нацизмом было еще так далеко…
ДО СВИДАНИЯ, ПИНСК…
Ён гром сорак першага года
Сустрэў у смяротным баю
I грудзьмі ўсе дні непагоды
Стаяў за Радзіму сваю.
У. I. Ефімовіч
С первых же дней партизанской борьбы, еще в районе Пинска, суровый с виду, жестковатый и требовательный к подчиненным «Комаров» пользовался у них непререкаемым авторитетом. Казалось бы, чего еще надо желать в той сложнейшей обстановке? Но тогда, как отмечали партизаны-«комаровцы», это был бы далеко не полный портрет их командира Василия Захаровича Коржа.
Какие же черты его личности импонировали партизанам, чем он нм запомнился? Они отмечали у него прежде всего необыкновенное человеколюбие в качестве фактора, способствовавшего, как ни парадоксально, укреплению дисциплины и порядка. Подвести такого командира считалось постыдным.
Сам Василий Захарович являлся образцом подтянутости, аккуратности, дисциплины. Он не терпел в отряде неопрятных, запушенных и разболтанных. Ведь все это сказывалось не обязательно только на внешнем виде, но и на поведении, отношении к оружию.
Друзья, соратники и товарищи не знали сердца более горячего и отзывчивого, чем у Василия Захаровича Коржа. Вот лишь несколько их высказываний о нем: «Он был строг к себе, снисходителен к другим и беспощаден к врагам. Умел обворожить собеседника, убедить, увлечь его на доброе дело. Он учился побеждать себя и властвовать над своими чувствами, но так и не научился скрывать своих чувств». Вместе с тем Корж, конечно же, не был этаким хрестоматийным, никогда не ошибавшимся «ангелом во плоти» …
Война на оккупированной нацистами территории Беларуси бушевала в то время беспощадная, обнажавшая нередко отнюдь не лучшие свойства человеческой натуры. Казалось бы, вот где раздолье для самой разухабистой «партизанщины»: ни законов, ни уставов, ни, по большому счету, контроля. Бери что хочешь, делай, как знаешь. И в иных отрядах кое-кто так и поступал, мол, «война все спишет». Но только не в отраде «Комарова», не в его Пинском партизанском соединении. В его блокноте в связи с этим была и такая запись: «Анри Барбюс как-то говорил: «Война и физически, и нравственно отвратительна. Она не только насилует здравый смысл, опошляет великие идеи, толкает на всякие преступления, но и развивает все дурные инстинкты, себялюбие доходит до жестокости, жестокость до садизма». Вот поле для повседневной битвы за умы людей. Иначе будет худо».
Василий Захарович неукоснительно придерживался своего железного правила: партизанский отряд непременно должен драться с оккупантами, иначе он потеряет доверие своего народа и превратится в обыкновенную банду. Такой отряд обязательно должен состоять из добровольцев, верящих в успех общего дела, спаянных единой целью и воюющих за свободу и независимость родной земли. Сомневающихся, или, как он говорил, «хнытиков», около себя не держал, даже если это были опытные военные или гражданские начальники в солидных чинах и званиях. Корж был, прежде всего, человеком дела и не боялся горькой правды во всех ее проявлениях. Это и были для «комаровцев» его первые партизанские уроки…
