Третья группа, в составе которой в это время находился и я, должна была после моего выстрела из карабина по головному офицеру начать бой. И командир никак не мог промахнуться. Хоть и испытывал я некоторое волнение, однако, нажав на спусковой крючок, поразил фрица наповал с первого же выстрела. После воодушевляющего сигнала командира это же сделали все шестьдесят человек. Каждый партизан знал из неоднократного моего разговора с ними, что первые внезапные партизанские выстрелы должны быть меткими, смелыми и сокрушительными. Если силы противника и вооружение превосходят нас и уже завязался бой, то нужно уметь вовремя оторваться от него и замести следы.
Моя группа на близком расстоянии начала в упор расстреливать фашистскую кавалерию, завязался бой. Слева нам помогли первая и вторая группы. У врага полное замешательство. Фашисты все спешились и начали вести сильный пулеметный огонь. В этом бою мы потеряли одного командира группы Корнилова (мужа Веры Хоружей) и три товарища были ранены. Фашистов, как мы узнали потом от жителей, было убито 20 человек. После этого боя мы отступили по ржи в город.
Что теперь сказать Вере Захаровне? Ведь она там, в Пинске, ждет Корнилова…
Партизаны сосредоточились в овраге. Раненых сразу отправили на машине. Подбежали ко мне бойцы третьей группы — Иван Чуклай и секретарь горкома комсомола Саша Беркович. У Чуклая вся шинель в крови.
— Что, ранен? — спрашиваю.
— Нет, товарищ командир. Это я тянул на себе по ржи Корнилова. Он скончался на моей спине. Немцы, занявшие усадьбу, вели сильный шквальный огонь.
— Тяжелая потеря, товарищи, для нас смерть командира 3-й группы товарища Корнилова. Так поклянемся же отомстить за него врагу, — сказал я окружившим меня комсомольцам, всем партизанам.
Партизаны повернули оружие в сторону врага и в один голос сказали: «Клянемся!» Прозвучал залп.
А снаряды уже проносились над головами, рвались впереди, и мы заспешили к переправе. Я шел последним. Рядом, понуря голову, плелся Иван Чуклай. Я прекрасно понимал его…
На окраинах города лежали в цепи небольшие воинские части. Мы отправили своих раненых, а сами заняли позиции рядом с красноармейцами, после чего был приказ лейтенанта войск НКВД Матвеенко, уполномоченного по обороне города, отступить за город, за реку Пину, поскольку противник хотел нас отрезать от переправы и пустить по Брестскому шоссе танки.
Мы последними, под обстрелом минометов переходили мост, который был подготовлен к уничтожению. После нашего перехода он был сожжен. Когда мы следовали в Столинский район, то по дороге, километров за пять от Пинска, встретил меня первый секретарь Пинского обкома Минченко с указанием от ЦК КП(б)Б по организации партизанских отрядов, диверсионных групп для борьбы с фашизмом в тылу врага.
5 июля по приезде в Столин я был повторно утвержден обкомом партии командиром партизанского отряда, а моим заместителем — некто Березин, что, как вскоре выяснилось, оказалось далеко не самым лучшим выбором нашего партийного руководства. Но мне некогда было разгадывать эти партийные «ребусы да шарады»…
Кроме того, в Столине, в городском парке, было проведено совещание областного партийного актива. Коммунисты в гражданской и полувоенной одежде, кое-как вооруженные, сидели на скамейках, траве. Был здесь и представитель Центрального Комитета Компартии Белоруссии Петр Андреевич Абрасимов. Он ознакомил нас с директивными документами ЦК КП(б)Б о развертывании партизанской войны в тылу врага. Со Столинским партизанским отрядом оставался первый состав Пинского подпольного обкома партии.
С моим отрядом оставался только что созданный Пинский обком комсомола, секретарем которого утвердили Ш. И. Берковича (в партизанах его называли просто Сашей), заместителями — Э. Б. Нордмана и И. А Буйницкого, инструкторами — И. И. Чуклая и В. Н. Лифантьева. С отрядом оставался также Пинский горком ЛКСМБ. Кроме Шаи Берковича секретарем подпольного горкома комсомола утвердили Эдуарда Нордмана.
Предстояло подбирать в отряд новых людей, добывать оружие у самого врага. Конечно же, нужно было организовать здешних активистов, чтобы они на местах боев собирали винтовки, пулеметы, боеприпасы. Ну а в тактике, полагал я, выгоднее всего будет поначалу использовать засады. Потом, когда вырастут отряды, партизанам придется проводить более масштабные операции — совершать рейды, громить вражеские коммуникации и гарнизоны.
7 июля 1941 года наш отряд переправился через реку Припять и высадился в устье реки Случь. Переправа нашего отряда была осуществлена Пинской речной флотилией после того, как я доложил о создавшейся обстановке ее командующему адмиралу Рогачеву, который по моей просьбе отпустил нам 30 килограммов тола, капсюлей, бикфордова и детонирующего шнура и немного продуктов питания. Долго еще наш отряд прислушивался к пушкам Пинской флотилии, выстрелы которых поднимали дух бойцов.
