Из воспоминаний В.З. Коржа: «Пока я был в отлучке, хлопцы мои осваивали новый район действий. Небольшими группами они ходили по деревням, беседовали с населением, зачитывали сводки Совинформбюро, собирали разведданные о гарнизонах. Саша Беркович ежедневно принимал эти сводки, потом ребята переписывали их от руки, и они «шли в люди». А вести были тревожные: пал Киев, оставлены Чернигов и Кременчуг, идут бои на Смоленском направлении. Порой так хотелось приказать Саше не сообщать бойцам о сданных городах. Но лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь…
В ночь с 26 на 27 сентября партизанская группа в составе 15 человек под руководством Морозова напала на немецкое подразделение, обосновавшееся в Ананчицах. Убили двух гитлеровцев, одного пленили, остальные бежали, бросив оружие. Нам достались винтовки и патроны.
2 октябри 1941 гола, несмотря на отрицательное мнение В.И. Козлова, мы вместе с Н.И. Бондаровцом, согласно плану рейда, встретились с людьми (по 30 человек из каждого отряда) и пошли выполнять задуманное, но только с противоположной стороны. То есть пошли рейдом сразу в Краснослободский район. В некоторые деревни мы заходили ночью, разговаривали с людьми, и население из нас, 60 человек, «делало» 600 человек и больше. Молва о нас продолжала шириться. Для партизан это было очень полезно.
6 октября наши партизаны разогнали и разбили полицейский участок в деревне Поварчицы Старобинского района, а ночью разгромили полицейский участок в деревне Плянте того же района, после чего отошли в Краснослободский район, пробыли там три дня, узнали, что никаких партизан там нет, связались с хорошими людьми, через которых можно было втягивать народ в партизанское движение. Потом уже само присутствие партизанского отряда в районе подняло дух населения.
Однако полностью осуществить задуманный мною план не удалось лишь только потому, что среди наших товарищей вновь нашлись «хнытик» и маловеры, которые стали вести разговоры о том, что мы, мол, далеко не знаем местности, это опасно, нас могут уничтожить, и начали вновь тянуть всех идти на восток. Самым влиятельным «хнытиком» был все тот же Меркуль (бывший председатель Старобинского райисполкома).
Н.И. Бондаровец, который был моим заместителем в этом походе, так и доложил мне, что уже у многих есть мнение — идти на восток. И мы вынуждены были ночью с 10 на 11 октября направиться обратно в старые лагеря с северной стороны Старобина.
А дальше-то что?
Против нынешних фашистов нам, конечно, нужны были и сила, и мастерство высокого класса. Судя по всем последним событиям, нашим уделом становилась напряженная, длительная и изнуряющая партизанская борьба в тылу оккупантов, о чем я прямо сказал нашим партизанам…
11 октября утром мы форсировали реку Случь около деревни Чижевичи. Переход через реку был опасным, поскольку к этому времени немцы укрепляли линию по реке Случь, насаждали полицию, а в деревне Чижевичи тогда располагались 120 человек кавалерии. Тем не менее переправа через реку прошла благополучно.
13 октября мы расстались с соседним отрядом и прибыли в свой лагерь, где отдохнули. А 14 октября было проведено общее собрание отряда, которое было вызвано поведением некоторых товарищей, решивших идти на восток. Кроме того, на партсобрании они хотели заставить меня вести весь отряд за линию фронта. Я наотрез отказался от этого в корне неправильного предложения и сказал, что за состояние отряда в зимнее время я лично отвечаю и заявляю, что будем действовать зимой не меньше, чем летом. И еще я им сказал: «Всю нашу парторганизацию областной комитет партии оставил в тылу врага для партизанской борьбы. Следовательно, это собрание не вправе отменить решение обкома. Значит, я не подчиняюсь решению такого собрания. Вас же считаю трусами. Как командир отряда приказываю: никаких собраний партизан с такой повесткой дня. Кто не выполнит приказ, будет наказан по всей строгости законов военного времени».
После этого приказал выстроить отряд. Тридцать три человека встало в строй, и я обратился к ним:
— Товарищи! Мы остались в глубоком тылу. Скажу прямо — положение тяжелое: взят Брянск, идут бои на Вяземском направлении. Враг нацелился на Москву. Некоторые считают, что дальше оставаться в тылу врага бесполезно. Я твердо уверен, что это не так. Надо громить врага и здесь, в его тылу, не давать ему подвозить оружие, технику, подкрепление, срывать все его экономические мероприятия. Наш партизанский фронт — это фронт без линии, очень опасный для противника фронт! А теперь, отряд, слушай мою команду. Кто хочет идти за фронт — выходи из строя налево. Кто хочет на зиму разойтись по домам с печкой лежанкой, да женой под боком — выходи направо. Кто твердо решил сражаться в тылу врага до победного конца и здесь встретить нашу Красную Армию, нашу Победу, пусть останется в строю!
Девять человек вместе с «парторгом» Положенцевым, понурив головы, пошли влево. Двадцать четыре партизана остались в строю и возмущенно загудели, как растревоженный улей.
— Смирно! — скомандовал я.
