25.VIII.42. Спущен под откос поезд с войсками и воинским грузом в районе станции Буды на участке Лунинец—Барановичи.
Группа Спокойного (Ширина) в количестве 50 человек 27 августа отправилась к железной дороге. Вернулась 12 сентября. За это время сделано следующее:
С 4 на 5 сентября партизаны действовали на участках Лунинец—Барановичи и Лунинец—Пинск… Одни из них во главе с Иваном Некрашевичем подорвали поезд, следовавший на фронт с воинским грузом и техникой.
Другие во главе с Ершовым и десантником Николаем спустили эшелон под откос. Он шел с фронта.
Третьи под командованием самого Спокойного (Ширина) подорвали эшелон между станциями Лунинец и Дятловичи».
По воспоминаниям разведчика отряда «Комарова» Валентина Бондаренко, при выходах «на железку» имели место и курьезные моменты. Был тогда в отряде партизан из Челонца по имени Степан. Предметом его особой гордости во времена дефицита наручных часов являлся большой, добротно сделанный, довоенный будильник, который он постоянно таскал в своем вещмешке. И в ответ на животрепещущий вопрос партизан: «Сколько там натикало?», Степан обычно торжественно извлекал сей раритет на свет божий и подобно оракулу изрекал весть о конкретном часе и минуте бытия.
И все было бы ничего, если бы не пошли однажды сорок партизан под командованием Коржа на очередное задание по подрыву эшелона в районе станции Бостынь. Продвигались они до цели ночью, в обход, болотами да гатями. Василий Захарович шел, опираясь на палку, одновременно ловко проверяя и промеряя с ее помощью дорогу.
Стояла тихая, дивная лунная ночь. Видимость была прекрасной, вражеских патрулей замечено не было. Условия для совершения диверсии просто идеальные! Вышли партизаны скрытно на железнодорожное полотно и только успели развинтить рельсы да установить заряды, как вдруг Степан взял, да и «зазвонил» «колоколом громкого боя», который ночью в округе не менее чем за километр услышать было можно. Он лихорадочно тискал свой вещмешок, пока, наконец, сумел наступить на горло ночной «песне» своего «соловья-разбойника». Что испытал при том Василий Захарович, не трудно себе представить. Но он сдержался. В самом деле — не устраивать же «разборки» прямо на рельсах?! По его условной команде партизаны быстро отошли в лес и двинулись в обратный пуп». А очередной вражеский эшелон загремел-таки под откос.
Не приветствовал Василий Захарович рукоприкладство, но та самая палка послужила считанные разы и воспитательным целям. Как строгий батька, огрел он ею пару раз «филейную часть» незадачливого Степана, затем возмущенно, яростно сопя, сорвал с его спины вещмешок, выгреб оттуда злосчастный будильник и в ярости растоптал его на глазах у партизан. Лишь после этого, обретя дар речи, осипшим голосом прошептал:
— Ты что утворил, сволочь? Всех разом под пули уложить захотел?! Вот, хлопцы, всем вам разом партизанский урок — никогда не бери с собой лишнего!
Немного остыв, повернулся Василий Захарович к партизанам и с усмешкой спросил:
— Здаецца, я яго не моцна? А, хлопцы?
Дружный, но сдержанный, «конспиративный» хохот «в кулак» был ему ответом. С той поры ехидный партизанский вопрос: «Так сколько же там натикало?», вызывал у незадачливого Степана стойкую аллергию…
Разумеется, диверсии в этот период могли бы осуществляться еще более интенсивно, но не хватало, как уже отмечалось, взрывчатки. Василий Захарович дорожил буквально каждым граммом тротила, стремясь наиболее эффективно использовать его на коммуникациях врага. Так что не мог и не желал он брать тогда на себя некие, «спускаемые» сверху, «соцобязательства» по уничтожению «штук рельсов»…
Летом 1942 года в партизанских краях начали появляться посланцы с Большой земли, десантники с радиостанциями. Наконец, 15 июля, впервые с тех пор, как ушла за линию фронта Вера Хоружая, Василий Захарович подготовил и направил па Большую землю, согласно указанию Центра, откровенный и обстоятельный отчет о действиях отряда за год, который был отправлен через Минский подпольный обком партии. Там уже имелась рация, присланная из ЦШПД. Связь с Большой землей, пусть еще не регулярная, явилась великим делом. Сознание того, что о них знают, о них думают там, в Центре, являлось большой моральной поддержкой для партизан.
Василий Захарович с удовольствием читал тогда «комаровцам», как он говаривал, «сильно, с солью написанное письмо партизан из отряда «Батьки Миная», опубликованное в лесной многотиражке «Раздавим фашистскую гадину!». Вот оно: «Бандитскому фюреру, кровавому людоеду, всесветному обормоту и прохвосту, дурню Адольфу Гитлеру.
Пишут белорусские партизаны из отрада «Батьки Миная»:
Слушай! Ты! Какой это черт поддал тебе охоту искать своей погибели на нашей земле? Сидел бы ты и смердел себе в своем логове! Так нет! Повела тебя твоя бандитская натура к нам, из своего фашистского свинушника полез ты в наш зеленый огород, даже тупого рыла не оскребши. И волочил ты, сукин сын, в такую колотушу, из которой — сдохнешь, а копыт не вытянешь.
