— Спать, Василий, — приказывал мастер, — нам надо до победы дожить и дальше ещё лет по сто, людям пользу делать.
Так думали про него те, кто его не знали. Ещё бы — во всей стране мало найдётся людей, про которых сочинили бы песню поэт с композитором. Может быть, всего три таких человека или пять.
Слушал однажды вечером радио Василий Васильевич. По радио передавали разные хорошие песни. И вдруг артист запел совсем новую песню.
«Василий Васильевич! — пел артист. — Василий Васильевич!»
«Надо же, героя в песне, как и меня, зовут», — подумал Василий Васильевич.
«Василий Васильевич, — снова пропел артист. — Василию Васильевичу — четырнадцать лет».
«Да про меня же это!» — удивился Василий Васильевич.
Корреспонденту поручили написать очерк про знаменитого рабочего. Он долго ходил по заводу, искал нужный цех. Потом увидел, что по заводской территории разъезжает на самокате какой-то мальчишка.
Корреспондент был пожилой, больной и очень серьёзный.
«Что за детский сад, — подумал он недовольно. — Тут пулемёты делают, ответственное боевое задание, а на завод мальчишки с улицы проникают и на самокатах раскатывают».
Мальчишка как раз в это время проезжал на самокате мимо корреспондента.
— Мальчик, ты что тут делаешь? — спросил корреспондент строго. — Пропуск у тебя есть?
— Есть, — сказал мальчик и достал из кармана пропуск.
— А где цех, в котором знаменитый рабочий Василий Васильевич Иванов работает, не знаешь? Мне про него надо очерк написать.
— Так я и есть Василий Васильевич, — сказал мальчик.
Через несколько дней корреспондент написал очерк в газету и ещё выступил по радио.
Он рассказал, что знаменитый рабочий Василий Васильевич не только жив и здоров, не только выполняет по две нормы в день, а ещё и на самокате катается по заводу. «А всё оттого, что мы гоним врага прочь от Ленинграда и наши мальчишки стали получать вдоволь хлеба» — так закончил корреспондент.
Они построили новые здания вместо развалившихся от снарядов и бомб.
Заводы, которые в военное время шили солдатские сапоги, снова начали шить детские сандалии.
Вместо гимнастёрок на фабриках стали шить платья.
А вместо снарядов на заводах стали выпускать кастрюли, ложки и вилки и… детские игрушки.
Завод Василия Васильевича вместо пулемётов снова начал делать полиграфические машины для печати детских книг и журналов.
Не раз он встречался с пионерами, с молодыми рабочими, по телевидению выступал, а всегда волнуется. Хоть прошло после войны уже много лет, а не может Василий Васильевич спокойно о ней думать.
И в этот раз волновался тоже.
Стал привинчивать ордена к пиджаку — чуть не уронил. Стал медали надевать — чуть пальцы не исколол.
А встреча была очень торжественная. Василия Васильевича пригласил сам консул Германской Демократической Республики.
Пришёл в консульство знаменитый советский маршал, который в начале войны был молодым генералом, пришёл известный учёный.
— Правительство Германской Демократической Республики награждает ленинградского рабочего Иванова Василия Васильевича золотой медалью, — объявил консул.
И все гости в зале сразу зааплодировали.
— Люди моей страны просили передать Василию Васильевичу большое спасибо. Он делает хорошие полиграфические машины. С помощью этих машин в нашей стране печатают красивые журналы и книги.
В конце встречи подошёл к Василию Васильевичу знаменитый маршал.
— Я ведь тоже хочу вам спасибо сказать, давно уже вас искал. Меня во время войны ваш пулемёт «Максим Ленинградский» много раз выручал. Рвутся фашисты к нашим окопам, а тут их ваши пулемёты встречают.
Ехали они потом вместе домой — знаменитый ленинградский рабочий и знаменитый маршал — и всё вспоминали те, военные годы.
Такой чертёж Василий Васильевич всегда рассматривает внимательно.
Для постороннего человека чертёж — просто непонятные линии на бумаге.
А Василий Васильевич посмотрит на чертёж — и уже видит готовую деталь: где у неё какие отверстия и насколько красива в ней линия изгиба. А потом взглянет на кусок металла — на заготовку — и представит весь план работы: с чего начать, как что дальше делать, чтобы из заготовки получилась нужная деталь.
Иногда чертёж не нравится Василию Васильевичу.
Так было и в этот раз. Начальник цеха уже не спорит, а зовёт скорее конструктора.
— Придите, пожалуйста, в цех, у Василия Васильевича замечания к чертежу.
Пришёл конструктор.
— В чём дело, Василий Васильевич? Разве чертёж сделан неправильно?
