Феликс прошел по узкому коридору в комнату девушки. Зрелище открылось перед ним жалкое. Потолки были покрашены недавно, на них неровными мазками легли борозды от кисти, кое-где просвечивал желтый прокуренный потолок. Стены мужчины обклеили дешевыми обоями болотно-зеленого цвета, желтая громоздкая стенка советских времен была вместилищем всевозможного барахла. Пахло клопами. Композицию завершал протертый линолеум.
Феликс зажмурился и зажал глаза пальцами.
– Собирайся! – процедил он сквозь зубы.
– Кто? – в один голос переспросили Василиса и дядя Ваня.
– Василиса!
– Зачем?
– Я сказал, немедленно собрала вещи! – рявкнул мужчина так, что все подпрыгнули на месте.
Василиса кинулась к своей дорожной сумке. Ее немного расслабило его спокойное настроение в этот день, и вот он опять нападает.
– Позвольте заметить, Василису мы не обежали. А вот вы, гражданин, обошлись со своим работником, мягко говоря, по сволочному!
Василиса сложила в сумку вещи. Их было немного, девушка не успела все распаковать.
– Мы ужин приготовили! Не хотите ли отведать? – напомнил дядя Ваня о еде, подтягивая трусы.
Феликс поморщился, с омерзением смотря на пьяницу. Судя по всему эти двое хорошо устроились, они жировали за счет девушки, ни в чем себе не отказывая.
– Я все! – пискнула Василиса.
– На выход!
– Я только с дядей Сашей попрощаюсь, и еще надо забрать корм и чашки Елки.
Феликс увидел того самого дядю Сашу. Белобрысый мужик в зеленой клетчатой рубашке и штанах с лампасами был на кухне. Это помещение было пламенным приветом из советского прошлого. Комната была выложена советской голубой плиткой. Деревянный ящик над мойкой и стол были выполнены из досок каким-то умельцем и покрашены белой краской, на столе лежала новая клеенка. Василиса положила в пакет корм и миски.
– Дядя Саш, мне уйти придется! За квартиру я заплачу! – сказала она.
Дядя Саша шмыгнул носом, прочистил горло, и, не поворачиваясь, ответил:
– Ты только береги себя, дочка, это самое главное! Мы уж как-нибудь справимся, не переживай за нас!
Кажется, только один из этого тандема ясно понимал, что халяве пришел конец.
Василиса вышла в прихожую, она взяла поводок Елки, который дядя Ваня успел пристегнуть к ошейнику собаки.
– Я ушла, пока! – сказала Василиса так, как делала весь прошедший месяц.
Елка застучала когтями по бетону.
– Послушайте, пожалуйста, не стоит их выгонять отсюда, я сама буду платить за съем этой квартиры! – говорила Василиса, спускаясь вниз. – Эти люди ничего плохого мне не сделали.
– Не сделали на данный момент времени! Если бы они навредили вам, это было бы не только ваше личное дело! Нашу контору перерыли бы вдоль и поперек, ведь жилье для вас сняла фирма! По сути, вы подставили всех!!!!
– По сути, вы сами себя подставили! – парировала Василек.
– С этим разберемся.
– Нет уж! Дядю Ваню и дядю Сашу я в обиду не дам!
Они вышли к подъезду. Феликс смотрел на Василису сверху. Белый свет фонаря, горящий над подъездом, делал ее лицо бледным.
– Поймите, я не спасаю их, это они меня спасли. Они убрали квартиру, сделали ремонт по силам, каждый вечер меня ждал ужин, а утром – завтрак. Дядя Саша встречал и провожал меня. Как часто вам встречались неравнодушные к вашим проблемам люди?
– Как часто вы доверяете первым встречным людям?
– Мне приходится! Возможно, дядю Ваню я бы опасалась, если бы была с ним один на один.
Феликс сел на лавочку.
– Вы видели их?
– Нет, конечно! Как, вопрос?
Феликс защипнул пальцами рукав шубки и потянул Василису к себе. Он взял поводок, положил ее ладонь на свою щеку.
– Посмотри на меня сейчас! – спокойно сказал он, перейдя на «ты».
Василиса переступила с ноги на ногу, задержала дыхание. Кожа под ее рукой было холодной. Она хотела бы посмотреть на лица своих знакомых, но считала, что им это будет неприятно.
– У-у-у! – сказала Елка, прижавшись боком к ноге Феликса.
– Не бойся, я не умру от этого.
Василиса пальцами осторожно провела по линии нижней челюсти. Щетина была длинной, густой, колючей.
– Какой у вас цвет волос?
– Русый.
– Светлый или темный? – по привычке уточнила она.
– Скорее светлый!
Пальчики поднялись к высоким скулам, ушли к носу, прошли по ровной переносице. Брови Василисе очень понравились, они были широкими, ломаной дугой уходили к вискам, лоб чуть-чуть прикрывали свисающие пряди. Волосы были густыми, пальцы Василисы путались в них, не смотря на то, что укладка была вполне обычной. Тонкие пальчики проходили от виска к затылку, у Феликса от этого по спине пробегали мурашки. Он слегка наклонил голову в сторону бледной ладошки. Девушка, как будто почувствовав его стремление, повторила это движение два раза. Ее лицо было задумчивым, она смотрела вперед.
Вот она опять вернулась к носу, нашла пальчиками над губой небольшой шрам, дотронулась до нижней губы, очертив ее контуры. После этого она спрятала руку за спину.
– У вас шрам над губой. От чего он?
– Тут была родинка!
– Что? – засмеялась вдруг Василиса. – Думаю, что с ней вы выглядели, э-э-э, довольно пикантно.
– Пикантно? – усмехнулся Феликс. – Ты жестока, однако, меня долго задирали из-за нее в школе!
