На какую-то долю секунды, в противоположной стороне реки, в зарослях, показался человек. Порыв ветра вокруг него ветви раздвинул. Леший? Эльф? Одежда на нём была тёмно-зелёная, прошитая золотыми узорами по краям. Воротник-стоечка под горло, длинный рукав, что она рассмотрела. Пояс чёрный. Мужчина? Красивый? Давать оценку мужской красоте она не спешила. И посимпатичнее видели. Но, смазливый. Изящный такой, рыжие волосы собраны на макушке в хвост. Уши торчком, нос… нет, не пяточком. Аккуратненький такой, прямой. И не намёка на растительность. Блестели его щёки, как у девушки. Расплылась Лиска в широкой улыбке, дружественно помахала наблюдателю рукой. Это она ещё его хвоста не видела, львиного, с кисточкой на конце. Провела пальцем себе по ушам и лбу, намекая, что они у него необычные, и ей хочется их потрогать. Ещё бы, эльфийские уши и оленьи рога, небольшие такие, с ладонь, темно-коричневые.
Определить, даже приблизительно, сколько наблюдатель лет, она бы,при всём желание, не смогла бы. Магия же! Тут на глаз возраст не определишь. А он?.. зверочеловек?
Скрылся смущённый объект от любопытной девушки, не убежавшей, не завизжавшей, от его вида. Наоборот, медленно помыла она руки и, посмеиваясь каким-то своим мыслям, вернулась к рюкзаку. Ещё и эти жесты…
— Всё, собралась, — предупредила Лиска крёстного. — А рюкзак ты понесёшь, или я?
— Понесу, — забрал Шамиль поклажу. Привычно уже надел, застегнул. Наблюдая, как девушка лёгкие кроссовки поправляет с улыбкой на устах.
— Спасибо! — поймала Лиска смешинку и никак не могла убрать довольную рожицу.
— Что тебя так рассмешило? — без задней мысли спросил наг. Наелась? Настроение хорошее?
— Да ушки у него торчком, и ещё рога, небольшие, с мои ладони, но как у оленя, — осведомила она о причине своей радости. — Не пойму, к лешим его или к эльфам отнести?
Наг замер, по его телу прошлась рябь. На манер мурашек у людей. Показалось, будто каждая чешуйка ощетинилась на его теле.
— У кого… — сквозь зубы, прошипел наг.
— У рыжего мужчины, он прямо сейчас за нами с того берега наблюдает… — и пальчиком указательным так… ткнула в сторону противоположного берега.
Лиска ещё договорить не успела, что давно тот наблюдатель стоит в укрытие. А наг возьми, кинься к ней, рывком забросив девичью тушку себе на плечо, и молниеносно, скользнув по проторенной тропинке, помчался, куда глаза глядят. Подальше, подальше!
— Ну, чего я-то? — возмутилась белянка, когда, минут через тридцать стремительного «бега», наг отсчитывал её за глупость. — Я-то тут причём? Дед про них ничего не говорил. Он агрессию не проявлял. Стоял себе смирно и смотрел. Что тут такого? Наверное, ему перейти надо было, и он просто ждал, пока мы уйдём. Это нормальная реакция.
— Это лэр… — всплеснул руками возмущённый наг, нарезающий круги перед девушкой.
— И что? — скрестила Лиска руки на груди.
— Они опасны! — возмутился наг.
— Соломки подстелить? — оскалилась девушка.
— Ш-што? — не понял полузмей смысла сказанного.
— Не суди меня, чужак, что гляжу я зверем. Кто ты, друг мне, или враг? Знает только время. И, увы, известный факт, как Земля извечный, чаще близко ходит враг в шкуре человечьей. (Марко поло «волчонок»). Лэры мне ничего плохого не делали, в отличие от людей. А солому… заранее невозможно постелить не зная, где упадёшь.
— Ш-што это? — поднял надбровную дугу Шамиль.
— Песня, — сменила Лиска гнев на милость. — Если ещё захочешь меня понести, я только рада буду. Мне понравилось!
Понравилось ей! Странно только было, что за столько времени, им не попался ни один караван. Да хоть бы какой проезжий⁈
Серпантин! Осмотрела девушка видную часть извилистой горной дороги. Подъёмы, спуски, и по бокам не простой лес, к которому она привыкла на Земле, а небоскрёбы лесные. К некоторым стволам она из интереса подходила, мерила диаметр обхватом своих рук. «Тридцать три попугая? Ха!»
«Ребёнок…» — закатывал наг глаза к небу. Но ничего не говорил, терпел её неподобающее поведение, неосторожность. Бегала она, прыгала вприпрыжку, смеясь, за какой-нибудь лохматой букашкой, или за насекомыми, наподобие стрекозы, богомола или кузнечика. Приходилось нагу отвлекаться от намеченного пути и ждать пока она насладится видами нового для себя мира. И разговор у них шёл детский. «А это что? А это кто? А это как? А зачем? А почему?»
И ведь отвечал. Он же пообещал учить её.
Горный лес жил своей жизнью. Более крупное зверьё бегало между их корнями; подвижные, когтистые, вёрткие и прыгучие расположились в средней полосе. А макушки, показалось ей, густо заселены разными видами птицами. Стрекотание иногда оглушало. А насыщенным запахом можно было упиться до пьяна.
Несколько раз попадались ей на глаза, прыгающие с ветки на ветку небольшие животные, похожие на белок. Только чуточку побольше, покрупнее. И это пока всё! Хорошо зверьё пряталось.
Лиска быстро поняла, что нагу не надо питаться так часть как ей. Он то и дело останавливал её, пытающуюся потащить в рот, для изучения, то растение, то ягодку.
«Ребёнок!»
