У-у-у… комната больше стала напоминать мастерскую ювелира, хотя, в какой-то мере так оно и было. Артефакты ведь, в основном, украшения, как её родовой перстень. Или браслеты-щиты. Или тот кулон, что вручила ей неизвестная личность. Да и нагревательные диски, что на кухнях использовались, работа артефакторов. Много-много чего с работой артефакторов связано. Там столько направлений…
Пока она работала, её мысли всё возвращались к видению. Город, праздник, корабли на пристани… и… предательство. Да, то, что ей удалось увидеть, было предательством. Ведь корабли, с которых запускали огненный дождь, не были чужими. Что в бальном зале висели идентичные флаги со знаками.
А потом, мысли уплыли в родной город, вспоминала она его цветущим, красивым… Гарь, развалы, трупы…
Пыталась белянка избавиться от назойливых страшных видениях в своей голове, встряхивала распущенными волосами, отгоняя невидимые образы.
Ввалилась Лиска в сокровищницу своего деда, потирая ручки, запев песню про духа болот.
— В моём лесу всегда туманно и темно, — единственный светлячок летел перед ней в захламлённом зале. Больше намагичить она не смогла. Пыль, грязь, паутина свисала с потолка, навевая воспоминания о земных квестах. — Даже воздух здесь зловонный и гнилой… — подцепила она тёмную ткань у стены и, заглянув под неё, обнаружив грязное окно. — Я всё болото скрыл от солнца и тепла. А паутина сетью травы оплела… Водой отравленной весь лес я затопил. Чтоб каждый путник стороною обходил. («Дух болот» вольный путь).
Темнота. И новые видения врывались в мозг. Бандиты и две испуганные девчонки. А она?.. Посмотрела белянка на свои руки, в свете кровавой луны, имевшие соответственный окрас. Скольких она порешила, выпав в этом мире? И ведь ни разу не пожалела о содеянном. Ни разу! Вспоминая, чем когда-то обернулось её сомнение, смятение. Было, было. Девчонка! Когда-то жалости в её сердце было больше, чем хладнокровия. Когда-то, она жалела уничтожать живую силу противников, ссылаясь на то, что они тоже люди. Нелюди!
И новое видение унесло её в логово оборотней…
Кто прав, кто виноват? Зачем Серж помог сбежать Снежу? Сбежали. А остальные? Бросили! Даже её бросили… И он её не позвал с собой. Обидно! Горестно улыбнулась белянка, думая, что никто не видит. Но Лесь видел. И её печальный взгляд, её слёзы…
— У отца-творца нет руки иных, кроме рук твоих… — вздохнув, прошептала она, посмотрев на поддерживающий конечности бандаж. А ведь ей надо помагичить. Чуть-чуть… Знала, что получиться, не сомневалась. Но только если кое-какие вспомогательные артефакты сама сделает. Те, что у неё были, были сделаны дедом, и опирались на земные данные.
Прошлась белянка по сокровищнице, хищно осмотрев нагромождения, прикрытые тёмной тканью. И хоть нашла что-то вроде хозяйственной книги, где дед собственноручно вписал хранившееся в убежище, предпочла проверять, поднимая каждый расползающийся в руках край полотна. Вот, вроде никогда она не была тряпичницей, к деньгам относилась ровно. Есть они, значит, должны служить во благо. Но сейчас она ощущала в себе драконью натуру, желая приумножить имеющееся.
Золото, если честно, вынесла она только половину. Остальное решила переработать. Если реализовать то, что ей досталось в наследство, сделав артефакты, получит, как знала, куда больше. А тут же у неё и камни, и кристаллы, и вообще, много чего. Вот ей это много чего и пригодится в скором времени. Как говорил какой-то мудрец, думаешь о том, что будет в будущем году? Посей зерно. О том, что будет через десять лет? Посади сад. О том, что через сто лет? Построй школу.
Из вредности она хотела растратить все накопления деда. Спустив их на нужды простых людей. Школы, садики, дороги, снести трущобы хотела, и на их месте выстроить город. Очистительные сооружения сделать, чтобы канализацию в реку не сливали. Планы, наметила она наполеоновские. Это на будущее. Получилось же у её деда накопить столько на одних порталах. И она сможет. А пока, у неё учёба. Школа!
А пока у неё оборотни, что с интересом рассматривали предметы, которые белянка просила захватить. И вернувшись в свою мастерскую, принялась за дело.
— Лесь, притащи сюда матрац, и спать ложитесь, — скомандовала белянка, прекрасно понимая, что спать он не ляжет. Будет сидеть! Сторожить! И вот как объяснить ему, что у неё другой режим. И то, что вырубало её при магическом истощении, исключение.
Сев за стол, Лиска понимала, что назад пути не будет, если она, как и сказала Шамилю, возьмётся за обустройство своего маленького мира. Одно накладывалось на другое, потянешь за одну ниточку… Запутаешься!
Ещё боролись в её душе сомнения, стремления, желания. Хотелось ей, конечно, вернуться на Землю. Но и ростки этого мира проросли и пустили корни. Понимала она, что уже не сможет оказаться и от этого мира. «Это всё моё родное, это где-то в глубине, это самое святое, что осталось во мне». (Родина)
