— Прабабушка говорила, не зови уходящее — позволь ему уйти. Не жди будущего — позволь ему наступить. Не усложняй — пусть происходит то, что происходит… — и на последней фразе Лиска залилась горькими слезами, понимая, что наставления любимого человека она не может выполнить. Это очень трудно. Она и зовёт, и ждёт, и усложняет. И захлёбываясь слезами, выдала ещё, что сказала прабабушка: «запомни, твоё — это, когда не нужно удерживать, догонять и выпрашивать». А она собирается идти, догонять и… выпрашивать?
Шамиль уже понял, что не может терпеть женские рыдания. Раньше, почему-то он такую реакцию за собой не замечал. Раньше, ему было всё равно. А теперь… дал он команду на ошейник своему рабу, чтобы немедленно явился. Не прошло и пяти секунд, как тот, предварительно постучав в дверь, вошёл. Настороженно озираясь по сторонам.
— Забери, отнеси к лекарю, пусть даст ей успокоительные, — буквально впихнул наг девчонку оборотню в руки. Лесь незамедлительно пошёл выполнять приказ.
К вышедшим из рабочего дома управляющего, подбежал Рис, пытаясь заглянуть в лицо, уткнувшейся в мужскую грудь, всхлипывающей подружки. Наёмники, было разошедшиеся по периметру, тоже поспешили поинтересоваться, что случилось? А что Лесь может ответить? Высказав предположение, что или хозяин обидел, или нервный срыв у неё? Нет! Проигнорировал он вопрос, сильнее прижав Лиску к себе.
На улице уже потемнело, так что дошли они до выделенных лекарю апартаментов без лишних вопросов. Лесь постучался к нему, и тот нехотя отворил, видимо, уже сытно поев, отдыхал.
— Успокоительное надо, — пробурчал низким рычащим голосом оборотень, выглянувшему молодому мужчине. Сначала презрительно глянувшего на постучавшего, и с интересом на его ношу.
Взгляд белянки был отстранённый, она, можно сказать, не видела, что происходит вокруг. И не интересовалась. Выплакавшись, почувствовала в своей душе невероятную пустоту и лёгкость, которая постепенно заполнялась окружающими звуками. Вот, летний ветерок, шуршит низкой травой, и появляется ощущение, что не трава это, а морские волны. По которым она соскучилась. Вон ветви раскинувшихся в своём величие исполинов. Невероятных! А ведь она приглядела на ближайшем к убежищу дереве развилку, чтобы соорудить там высокую площадку для единоличных посиделок. Залезть её хотелось до самой макушки, и сидеть там, доверившись ветру, покачиваться на самом-самом верху. Сидеть и слушать ветер. Ощущать его прикосновения к своей коже, чувствовать его ласковые успокаивающие поглаживания по щеке. Закрывала она глаза, тёрлась лбом, зарываясь в распахнувшуюся мужскую рубаху, впитывая его насыщенный звериный запах, пропитанный ароматами трав и сырой земли. А как он вышагивал? Осторожно, по-звериному, практически не издавая звуков. Только поступь щенка слышалось, мягкая и нетерпеливая, как он бегал от одного плеча собрата, до другого, заглядывая на белянку.
А вот наёмники? Их шаги отличались. Лиска по поступи уже могла определить, кто из семёрки следует за ними по тёмным коридорам поместья.
Накинув тёмный сюртук, лекарь пошёл в соседнее помещение, служившее ему приёмным кабинетом, где и хранились лекарственные препараты.
Убогая обстановка не поражала. Пустая прихожая, за которой находился просторный кабинет с одним столом и единственным стулом для лекаря. Ширма и самая обыкновенная кровать. Всё! Ан — нет! Ещё стопка исписанных журналов на столе, писчие принадлежности и несколько книг, видимо, о медицине. Тут же на столе стоял небольшой ящичек, похожий на местный маленький холодильник, порывшись в котором, сей господин извлёк бутыль, пояснив, что это успокоительная настойка, которую надо выпить. И не несколько капель он накапал в неизвестно откуда взявшийся бокал. А так, грамм сто.
— Проглотите быстро, оно, правда, не вкусное, немного печёт… — подал лекарь стакан. Хотел, чтобы девушка его взяла. Но оборотень решил по-своему. Перехватил лекарство. Уселся по-турецки, зафиксировав девушку на своих ногах, и без уговоров, и предупреждения, взяв Лиску за волосы, потянув, заставил запрокинуть голову. И одним махом влил содержимое стакана ей в приоткрывшийся рот. У-у-у… яркой вспышкой взорвалось её сознание. Давно с ней так никто не обращался. А про сто грамм…
Да-да, горло её обжог самый настоящий самогон с какими-то там неизвестными ей травами. Понадеялась Лиска, что успокоительный эффект эти самые травы, действительно имеют.
— Я бы предложил, Вам, леди ди Фён, полежать, отдохнуть, и хорошо бы, под моим наблюдением, — начал потирать ручки мужчина, предлагая одну из соседних комнат, выделенных для таких случаев.
— Нет! — уткнулась Лиска опять в грудь своего оборотня. — У себя отлежусь. Напишите мне медотвод на два дня. А там, если в состояние буду, подойду.
И пошло словоблудие. Что он сам за ней присмотрит, обследует, подлечит, если надо будет. Что он о-го-го…
