— А мед-то! — спохватился Ленька. — Передача же для Сашки! Инвалид безногий от всей души…
— Прошу тебя, умоляю, скорее, скорее, бежим! — причитала Варя.
…Она привела его к себе домой. Смирнягины, мать и дочь, жили в двухэтажном доме-времянке, что понастроили сразу же в начале войны для эвакуированных авиазаводцев.
Трехкомнатная квартира была на трех хозяев.
Смущенный Ленька не знал, куда приткнуться в крохотной восьмиметровой комнатенке.
Мама Вари тетя Зина оказалась приветливой, веселой женщиной. Глянула на Ленькины синяки, приказала дочери:
— Давай лечи, наверно, из-за тебя парня разукрасили.
Синяк был совсем не большой, сильнее горела ссадина на шее, а самое главное, разламывало глаза от земли и песка.
Варя прижгла ссадину йодом, к синяку приложила пахучую мокрую салфетку. А глазами занялась тетя Зина. Она положила Ленькину голову к себе на колени и языком выводила соринки то из левого, то из правого глаза…
Потом они пили чай. Ленька чувствовал себя не совсем ловко, начал собираться домой.
— Завтра к папке надо, репу полоть пора, вообще скоро отпуску конец, — лепетал он.
— Останься у нас, Леня, — уговаривала Варя. — Они могут дождаться тебя. Ведь ты самого Федьку Царя ударил.
Ленька почему-то не очень боялся этих царей и золотозубых… Его Сашка Лебедев беспокоил, и как теперь быть с этим медом, он не знал. А еще он хотел спросить Варю про того бровастого парня, который с ней танцевал и согласился уйти с площадки, чтоб с Варей танцевали блатные.
Тетя Зина вышла из комнаты и почти тут же вернулась:
— Сосед Павел Филиппович на работу с двенадцати собирается… С ним безопасней…
— Да что вы, я сам, — засуетился Ленька.
Из-за двери пробасили:
— Ну кто там попутчик в сторону завода?
Ленька сказал «до свиданья», шагнул к двери, но Варя его догнала, приобняла и чмокнула в губы.
От тридцатого квартала, где жили Смирнягины, к заводу надо было идти сначала болотистым пустырем, потом поодаль от кирзаводских бараков посыпанная песком дорожка приводила к южной проходной.
Павел Филиппович оказался человеком лет тридцати, одинакового с Ленькой роста, и в плечах они были одинаковые, только руки у Вариного соседа были толстые и переплетены синими взбухшими жилами, он подручным кузнеца во втором цехе работал.
Они вышли на улицу.
Леньку Лосева ждали…
— Вы идите, Павел Филиппович, а то на работу опоздаете, — сказал Ленька, — а мне тут еще поговорить надо.
— Ну смотри, — кузнец раскурил папиросу и пошагал к песчаной дорожке.
К Леньке подошел бровастый танцевальный парень.
— Меня Николаем зовут, а тебя Леонидом, я уже знаю… А этот-то, который распугал всех, он не с настоящим оружием был, стартовый пистолет у него…
Ленька Лосев молчал.
— А милиция понаехала, скрутила громилу, а у него на ухе Гитлер. А он деньги швырял, много-много денег. Я вот пятьдесятку ухватил…
Они шли по гравийной дорожке.
— Царь сказал: «Падла буду, если этого фраера не замочу». Это он про тебя сказал.
— Ты любишь Варвару? — спросил Ленька.
— А куда она денется? Тебя все равно убьют, Царя посадят, а я потом на ней женюсь. Она хозяйственная, все делать умеет. Мать у нее на пескоструе посменно работает, так что чего ей выпендриваться — выйдет за меня, как-никак контрольным мастером работаю.
— Слушай, Коля! Просьба у меня к тебе большая — пока меня не убили, не ходи сюда, ладно?
— Ладно! Я потерплю, — с готовностью согласился Коля.
А Ленька уже бежал по пустырю вслед за неторопливо идущим Павлом Филипповичем.
— Все в порядке? — спросил Варин сосед.
— Все нормально! — ответил Ленька и побежал к своему бараку.
Он тихонечко открыл дверь, бесшумно втянулся к себе на полати, разделся…
Наконец-то вытянулся на своем осиротевшем ложе — дедушки давно нет, а брат Саша гостит где-то под Горьким у дяди Вити.
Хорошо в общем-то! Хоть раскорябанная шея саднит, теперь вот в боку почему-то колет, а глаза так и не переставали болеть. Все тело ныло, набегался, навоевался он сегодня. Уснуть бы. Но не спалось — Варя перед глазами стояла. Ну, красивая, это само собой, особенно кудри эти всамделишные… Но она же добрая и… и смелая она. Не убежала, когда эти гады подходили. А ведь он, Ленька, струсил. Ну, не так, чтобы глаза закрыть и драть куда попало, но все равно боялся. Все думал, не пырнул бы ножичком мальчишечка, что поначалу песком кидался.
И вдруг мамин голос в кромешной комнатной темноте. Грустный-прегрустный голос:
— Вот и начал ты, Леничка, до полночи ходить… Как ее зовут? Кто она?
Ленька думал, что он один, сам с собой. Но мама была рядом. Ой, ну сколько раз бывало, что он возвращался позднее сегодняшнего… А вот заговорила мама ОБ ЭТОМ сегодня.
— Ее зовут Варя! Я вас познакомлю. Она придет на мой день рождения. Ты спи, мама, завтра же рано к папе ехать.
— Я подумала… давай я съезжу одна, а ты займись репой. Папа про нее обязательно спросит, а она вся заросла.
— Хорошо, мам. Завтра я выполю репу. Ты спи, у меня все нормально.
…Не было в ту ночь на земле человека счастливей Леньки Лосева. Он полюбил! Он любил!
Предавгустовское утро набирало силу.
Лосевы еще не проснулись, когда в дверь осторожно постучали.
