Ленька Лосев тоже выпил стакан водки за помин Сашиной души. Почему-то закружилась голова, он даже вышел на улицу, где сразу же рядом с ним оказалась Варя Смирнягина.
— Голова чего-то… прямо как после карусели.
— Это ты успокоительных таблеток наглотался… Идем, Леня, к нам отсюда ближе, отдохнешь, а потом свеженьким домой придешь.
Они уже отходили от столовой в сторону тридцатого квартала.
— Тетю Зину неудобно беспокоить.
— На работе она, до утра.
Они шли, прижавшись друг к другу, до самого Вариного дома. Следом за ними крался гнусавый блатной пацаненок. До самого крыльца их проводил.
…Варя раскрыла свою постель, а Ленька только коснулся подушки, сразу же крепко-накрепко уснул.
Потом ему стала сниться Тоня. Она манила его пальцем и звала куда-то. Леньке было страшно, но за Тоней идти хотелось. Но его придержала Варя, она не держала его руками, а гладила волосы, щеки, тихонечко касалась губами губ и тихо-тихо шептала:
— Не уходи от меня… никогда-никогда не уходи.
И прикосновенья, и поцелуи были тихими, полушепотными, но теперь Ленька Лосев понимал, что он проснулся и что рядом с ним лежит Варя Смирнягина и целует его, и гладит, и шепчет что-то неповторимо ласковое.
Ленька тихо-тихо обнял Варю левой рукой.
Поцелуй был долгим, до задыхания.
Хлопнула входная дверь в квартиру.
— Если тетя Зина придет, скажи, что мы поженились, — спокойно сказал Ленька Лосев. — Сегодня мне восемнадцать лет.
— Это сосед Павел Филиппович ушел. Ему сегодня опять с двенадцати ночи, — ответила Варя.
Так уютно, так волнительно, так необыкновенно нерассказуемо было лежать, обнявшись с Варей…
Ленька все равно спросил:
— Мне нужно идти домой?
Варя молча прижалась к нему крепко-прекрепко…
— …Если будет сын, назовем его Александром. Александр Лебедев!
— Дурашечка-дурачок, Сашей он может быть, но только Лосевым.
…Их подбросил с кровати громоподобный стук в дверь.
— Открывай, милиция!
Пока Варя всовывалась в свой халатик, Ленька был уже одет, он стоял у окна и держал в руках горшок со цветком.
«Царь, это ломится Федька-Царь. Ведь с того вечера прошло уже столько дней».
— Кто вы? — все еще испуганно спрашивала Варя, а фанерная дверь уже трещала и отрывалась от косяков.
— Открывай, — сказал Ленька и отвел тяжелый горшок к плечу, чтобы ловчее было ударить.
Но в комнату вшагнули настоящие милиционеры. Двое были при форме, с пистолетами в руках, а один, штатский, вежливо представился:
— Старший лейтенант Павленко. А вы, молодой человек, Лосев Леонид Иванович?
— Иванович, — подтвердил ошарашенный Ленька.
— Позвольте, — старший лейтенант быстренько пробежал пальцами по Ленькиной одежде. Достал из брючного кармана портсигар с тремя богатырями. Борода Ильи Муромца была изрядно вмята внутрь, а лошадь явно охромела.
— Вот видите, — глядя на портсигар, упрекнул старший лейтенант Павленко.
— Так это когда еще было-то! — заоправдывался Ленька. — Прошлым летом Сашку Лебедева доходягой обозвали, а он их без очереди к бильярду не пускал. Он, Сашка-то, «доходягу» стерпел, а их подонками назвал. А они его… а ему много ли надо… а я портсигаром плашмя, без последствий, тем более их трое, а Сашка на полу, а он больной…
Ленька лопотал, но его не слушали. Один из милиционеров попросил у Вари газету, расстелил ее на полу, взял у Леньки горшок с цветком, разбил его над газетой, тщательно перещупал землю…
Уж до того все непонятно и зловеще было.
— Поедешь с нами! — сказал Леньке Павленко.
— Варь! Ты к моим сходи, успокой, — попросил Ленька.
Зареванная Варя качнула головой.
…У подъезда ждала милицейская машина.
Нары в камере были длинными и широкими. Кроме Лосева, в камере никого не было. Он плохо представлял, сколько времени пробыл здесь. У него отобрали не только портсигар, но и ремень, и неразлучный заводской пропуск, и даже носовой платок.
Конечно, Ленька ничего не понимал, за что и почему он оказался в этой темной, душной милицейской комнатенке с крохотным зарешеченным окном.
Уже два раза ему приносили еду, но есть не хотелось.
В коридоре иногда раздавалось топанье, временами слышались голоса. Однажды ему даже показался крик Вари, сменившийся маминым плачем.
А Ленька лежал на спине, подложив руки под голову, и почему-то думал о том, как они совсем скоро будут жить вместе с Варей. Вот если бы папе действительно дали квартиру в квартале «Д», то можно остаться в кирзаводском шестом бараке. Или переехать жить к тете Зине? Или…
Утром за ним пришел милиционер, провел его по коридору и указал на дверь, где было написано: «Начальник милиции».
В кабинете кроме самого начальника были Варя, мама, отец и почему-то мастер Гудков.
Начальник встал из-за стола:
— Мы приносим вам извинение, товарищ Лосев, но… поймите нас правильно, в районе было совершено особо опасное преступление, простите еще раз, но на вас пало подозрение…
— Мне можно отсюда? — крикнул Ленька.
— Пожалуйста, сейчас мы дадим вам и вашим друзьям транспорт, вот ваши вещи, документы…
…Все высыпали гурьбой на улицу.
А тут Леньку Лосева поджидали Мясоедов, Женька Бурцев, Борька Жабаров, Мишка Игнатьев, все шиховцы ждали Лосева, только Козлова не было.
