Прокормить армию – задача весьма непростая, требующая хорошей организации, знаний, и средств. Нужно не только знать, сколько понадобится провизии и какой, сколько фуража, куда и к какому сроку? Нужно все это добыть, доставить, передать каждому бойцу. Не меньше, чем нужно – чтобы он не голодал, но и не больше – чтобы лишняя еда не осталась и не портилась понапрасну. Задача, связанная не только с делением и умножением, но и получением своевременной информации о численности войск, маршрутах их движения, состоянии дорог…
В общем – проблема довольно сложная, которая на протяжении многих веков решалась самым простым и эффективным способом: никак. По сложившемуся к пятнадцатому веку обычаю каждый призванный на службу воин должен был иметь запас продуктов с собой и самостоятельно их добывать или готовить по мере необходимости. Чаще всего, конечно же, ратники готовили не каждый на себя, а объединялись в компании по дружбе, родству или землячеству, скидывали свои запасы в общий запас, разводили общий костер и ели из общего котла. Однако это мало что меняло. Каждый день, добравшись до места привала, бойцы должны были найти дрова, развести костер и приготовить еду. Причем не в диких местах – а там, где дрова и место нужны еще многим сотням людей. И только после этого расслабиться и отдыхать.
Не было ничего удивительного, что за день такая армия проходила не больше десяти верст, потратив на дорогу от силы половину дня, а остальное время осваивалась на временной стоянке. Нетрудно догадаться, что, если людей привести к готовому лагерю – пройти за день они смогут этак вдвое больше, чем обычно. Даже более – ведь им не понадобится тащить припасы на себе.
Впрочем, что люди? Они хотя бы наедаются всего за четверть часа! А вот лошади жрут не меньше восьми часов в сутки. Восемь часов спят, восемь едят, и только восемь способны идти под седлом. Достаточно скакунов не кормить, хорошенько при том понукая – и они пройдут за день все шестьдесят верст вместо двадцати. И на второй пройдут. Правда, на третий – начнут падать.
Но если всадники найдут на месте привала свежих лошадей вместо загнанных до изнеможения…
Закупая провиант и фураж, заказывая табуны лошадей еще за полтора месяца до похода, Егор, конечно же, очень сильно рисковал. Но ушедшие вперед под видом богомольцев, переселенцев, купцов приказчики Михайлы Острожца наметили места стоянок, приготовили дрова и припасы, наняли людей, которые наварят каши и зажарят мясо, подогнали табуны… И когда в намеченный день новгородская армия двинулась в поход – после непривычно длинных переходов она останавливалась только для краткого ночлега. Шесть часов, не более.
Полтора пуда золота Егор потратил вовсе не на еду, брагу и лошадей, как думал наивный Острожец. Атаман Заозерский купил на это золото величайшую ценность, которую еще не научились замечать в этом мире: он купил время!
Обычная армия, даже поспешая, идет от Новгорода до Москвы ровно месяц. И еще на дальних подступах ее встречают неспешно исполченные княжеские рати бок о бок с союзниками. Вожников с девятью тысячами всадников просвистел этот путь всего за шесть дней. И оцепил столицу Великого князя плотной осадой еще до того, как до Василия Дмитриевича добралось известие о том, что собравшееся на берегу Волхова вече решило объявить великому князю войну.
Август 1410 года. Москва
Медленно переставляя ноги, князь Василий вышел в львиные палаты, остановился перед обитым красным бархатом креслом, поставленным напротив распахнутого окна, отвел назад руки, оперся ими на подлокотники и осторожно опустился на сиденье. Подскочивший служка торопливо накрыл его колени мягким войлочным одеялом, подбив его с боков, и тут же скрылся за спиной правителя, замерев, не двигаясь и даже почти не дыша.
Напротив княжеских окон стояло уникальное сооружение. «Часника чюдная и самозвонная», построенная шесть лет назад московскими ремесленниками под руководством греческого монаха Иосифа. Совсем небольшое, высотой всего лишь в половину церкви, оно имело наверху окно со стрелкой, напротив которого крутился диск с нанесенными на нем цифрами. Неведомым образом это сооружение умело определять время, которое наступило в городе, и как раз сейчас, совсем скоро, должно было отметить это событие торжественным перезвоном.
Еще немного, еще чуточку… Диск сдвинулся на очередной вершок, над площадью прокатился тонкий серебряный звон, дверь в расписанную львами, деревьями и котами комнату распахнулась, и внутрь ворвался постельничий боярин Возрин:
– Новгородцы, княже!!! Новгородцы у города! Полки многие, тысячи и тысячи!
– Какие еще новгородцы, откуда? – Забывшись, князь вскочил, вскрикнул от боли и упал обратно. Болезненно поморщился, но мысли его все равно устремились к возникшей опасности: – Ты ничего не перепутал?
