Отдав последние наставления Федору, Вожников хотел было спуститься вниз, во двор, да, проверив хозяйским глазом недавно выстроенную угловую башню, нанести визит в гостевые хоромы, предоставленные нынче царевичу Яндызу со свитою. Князь уже накинул на плечи теплый, подбитый волчьим мехом, плащ – на улице-то за последнюю неделю похолодало изрядно, как и должно быть в декабре – однако спуститься с крыльца не успел, нагнала черноглазая хохотушка Палашка – сенная девка Еленки. Нагнав, поклонилась в пояс:
– Дозволь, князюшко, слово молвить.
Егор пожал плечами:
– Ну, молви.
– Княгинюшка к себе кличет, видеть хочет.
– Встала, значит?
Молодой человек улыбнулся – утром поднялся осторожно, беременную супругу будить не стал, вот и проспала голубушка аж до обеда почти.
Отпустив Палашку, Егор бросил на лавку плащ и быстро прошел в опочивальню. К его удивлению, Елена уже была одета – синее длинное платье тонкого шерстяного сукна, поверх накинут легкий распашной кафтан ордынского кроя, с разрезными, завязанными сзади, рукавами – летник, желтый, с красной опушкою и маленькими золотыми пуговицами. Платье очень Еленке шло, особенно – к васильковым глазам, ну а летник – тот к волосам золотистым, коих юная княгинюшка вовсе не стеснялась и вопреки всем традициям под убрус не прятала, разве что стягивала узким серебряным обручем. Знала – мужу волосы ее очень даже по душе… и не только мужу. А раз есть такая красота, так чего ж ее прятать-то? Местные священники да монахи, может, то и осуждали, да помалкивали – попробовали бы вякнуть, крутой нрав княгини все хорошо знали, да за глаза говаривали – внешность, мол, ангельская, а внутри-то – бес! Вот и опасались связываться.
На столе, в серебряном поставце, ярко горела свечка – если б Егор не знал свою супругу так хорошо, так подумал бы – забыла. Ан нет, не так! Ничего не забывала Еленка и ничего зря не делала.
– Поднялась уже, милая?
Подойдя, князь поцеловал супругу в уста, обнял. Елена улыбнулась, прищурилась довольно от ласки, да кивнула на дальнюю стену, украшенную большим персидским ковром – для тепла, как считали слуги, но на самом же деле – не только для этого. Ковер скрывал за собой небольшую дверцу, сквозь которую можно было пройти потайным ходом ив гостевые хоромы, и в дальний амбар, и даже выбраться за пределы детинца. Предосторожность по нынешним временам вовсе не лишняя.
– Идем, – княгиня откинула край ковра. – Покажу тебе кой-кого.
– Кого? – прихватив со стола горящую свечку (не зря горела-то!), Егор тщательно прикрыл за собой дверь.
В ответ раздался ангельский голосок:
– Там увидишь, милый. Недалеко уже.
Они спустились на первый этаж, но под землю не пошли, повернув налево, к блестевшей железными петлями дверце. Петли оказались хорошо смазанными – о потайным ходе княгинюшка заботилась самолично, не доверяя в этом никому. Ни скрипа, ни хлопка – просто потянуло вдруг сквозняком, и желтое пламя свечи дернулось, задрожало, едва не погаснув. Да и не нужна уже стала свечечка – пройдя в дверь, супруги оказались в небольшом притворе за печкою, откуда прошли в одну из людских – небольшую, со слюдяными оконцами. Тусклый дневной свет падал на сидевшего на лавке человека в темном кафтане и заячьем треухе. Завидев вошедших, незнакомец тут же вскочил и, сняв шапку, молча поклонился в пояс.
– И кто это? – князь нетерпеливо скосил глаза на супругу.
Та улыбнулась, поправив на голове обруч:
– А ты присмотрись!
Пожав плечами, Егор всмотрелся… и ахнул! Перед ним стоял – он сам! Даже сейчас, здесь, в тускло освещенной людской, это было хорошо видно. То же лицо, те же глаза, брови, даже улыбка. И густые светло-русые волосы… пожалуй, даже слишком светлые.
– Не переживай, милый, волосы мы подкрасим, – словно подслушала мысли Елена. – Ну, как он тебе?
– Что и говорить – похож, похож, – Вожников во все глаза рассматривал незнакомого парня. – Двойник, понимаю. И даже не спрашиваю – зачем.
– Я знаю – ты умный. Не спросишь.
– Не спрошу. А вот поблагодарить – поблагодарю! – вовсе не стесняясь присутствия постороннего, князь снова поцеловал жену в губы. – И где ж ты его надыбала-то?
– Что-что?
– Где сыскала? Только не говори, что места надо знать рыбные.
Княгинюшка прыснула в кулак:
– А я и не говорю! Это ты такое присловье любишь, а я – нет. Сего молодца Палашка как-то на торгу присмотрела, мне донесла – мол, так на князя похож. Вот я и подумала – может, сгодится?
– Умная ты у меня.
– Я, Егорша, запасливая. Людьми-то зря раскидываться – зачем? Нынче не нужен, а потом – вдруг?
Егор ласково погладил жену по плечу: двойник – это было здорово, особенно в свете предстоящего предприятия. И хорошо, что Еленка устроила все втайне – уж это она умела, интриганка та еще! Теперь об одном голова болела – как бы этого двойника от лишних глаз до поры до времени упасти?
– Горшеня, шапку надень, – вдруг приказала княгиня.
Парень послушно исполнил приказанное, натянул на голову треух.
– Ну? – Еленка победно взглянула на князя. – Кто в нем тебя узнает?
– Так – нет, – всмотревшись, согласился Вожников. – Но ежели шапку снимет…
