Эх, не достать никого кулаками… жаль! Однако ж кто ж такой ловкий сиганул с галереи? Интересно, поймали его? Или разбился? Ах, черт… Теперь как бы самому не пропасть! И, главное, чувство-то молчало, видений не было – может, потому что пил? Пил, да. Но не так и много, тем более – пиво-то.
– Ладно, ладно, парни, – подняв руки, примиряюще бросил Егор. – Сдаюсь. Я вообще-то случайно здесь и к этим делам, – он кивнул на раненого… или мертвого «Керимбердея», – ни при чем!
Князя быстро схватили, заломив руки за спину, и повели к лестнице, правда, не довели… вдруг все остановились, застыли, поклонились кому-то в пояс. Настоящий царевич?! Вожников поспешно повернул голову… и обмер. В окружении дюжих воинов с обнаженными саблями на плечах, прямо к нему по посыпанной белым песком дорожке шла – нет, плыла – красивейшая молодая женщина, пэри, в длинных ярко-зеленых одеждах, с золотой, усыпанной самоцветами диадемой на голове. Женщина почему-то казалась князю знакомой, очень знакомой…
– Ну что, попался? – и голос-то оказался знакомый… тем более – раздавшийся сразу смех!
Егор не верил ни глазам своим, ни ушам.
– Заира?!
– Вообще-то меня зовут Айгиль, – женщин зловеще прищурилась, ничуть не напоминая вчерашнюю пигалицу-хохотушку.
Вожников очумело моргнул:
– А ты… ты вообще кто?
– Да так, прогуливалась тут случайно, – Айгиль-Заира фыркнула, и стоявшие вокруг воины с готовностью захохотали. – А ты все же на великого хана захотел посмотреть? Увидел? – она повелительно кивнула воинам. – В темницу его. Того прыгуна поймали?
– Прыгунью, моя госпожа! – выпятил грудь воин в серебристой кольчуге с большим зерцалом, – Прямо в засаду и угодила. Все, как вы и предвидели!
– Прыгунья? – Айгиль забавно поморщила лоб. – Убийца что же – женщина?
– Молодая девушка, моя госпожа.
Тучи стрел, повинуясь утробному звуку труб, унеслись в небо, что бы тотчас же обрушиться на врагов свистящим смертоносным роем. Предвидя это, воины подняли кверху круглые, с большим умбоном, щиты, принявшие на себя удар града смерти. И снова полетели стрелы, а где-то позади дружно ахнули пушки.
В стане врагов вроде бы наступило замешательство – по крайней мере, стрелы больше не летели… Нет! Вот снова…
– Может быть, пора уже и ударить? – сидевший на вороном жеребце Горшеня оглянулся на ватажника Никиту по прозвищу Купи Веник.
Никого больше близко не было, вполне можно было и посоветоваться. Подаренный Темюр-ханом служка Азат, правда, стоял рядом, удерживал поводья коня своего господина, но парень – татарчонок – вовсе не знал русского, иначе, конечно же, удивился бы – как это, владетельный князь советуется с простым ратником!
– Рано, князь, рано! – обозревая поле битвы, Никита приложил к шелому закованную в латную рукавицу ладонь. – Чай, у Едигея тоже тюфяки-пушки найдутся – всех наших положим. Нет! Темюра подождем, а там – вместе разом ударим.
– А Хряжский? – вскинул глаза «князь Егор». – Он-то, поди, подошел уже?
– Подошел бы – так знак дал. Прислал бы гонца, а потом мы и стяги б увидели. А есть стяги-то?
Горшеня тоже всмотрелся вдаль:
– Нет.
– Вот и я не вижу. Так что – ждем.
Двойник заозерского князя облегченно перевел дух: как хорошо, что было с кем посоветоваться! Никита Кривонос, хоть и простолюдин, а воин умелый, знающий, целые ватаги в походы водил. Он же, Горшеня, пуст и смел, и крови своей не пожалел бы, а все ж людьми командовать не умел – не воевода, чай. Тем более воинов-то под его началом ныне собралось – неисчислимые тысячи! Заозерская дружина, ватажники, новгородцы, хлыновцы – все вступили в замятню ордынскую, супротив главного русского ворога – Едигея. Особенно орясина-князь ликовал, ему давно с Едигеем за московский позор посчитаться хотелось, теперь вот, слава Господу, время пришло. Где вот только сам Хряжский?
– Эмир мог засадный полк выставить, – задумчиво промолвил Никита. – Хитрый, гад! Вот московские рати на него и напоролись – бьются сейчас.
– Чего ж гонцов не шлют?
– Забыли в запарке. Князь Иван и не то еще может забыть. Но вояка добрый, Едигееву засаду изгваздает – будьте-нате!
Молодому и еще неопытному в дворцовых интригах Темюр-хану не удалось организовать полноценный заговор – старый эмир, почувствовав неладное, прихватил все свои верные войска и попытался нанести упреждающий удар по столице, оборонять которую непосредственно не представлялось возможным ввиду полного отсутствия городских стен. Оставалось одно – выйти навстречу врагу и разгромить его наголову, чем и занялся Темюр-хан и его новые союзники – русские князья.
За «князя Егора» – Горшеню – думал старый ватажник Никита Купи Веник, за Темюра – его военачальник, – а князь-орясина Иван Хряжский не думал вообще, нечем было – ему б только мечом помахать, сыскался бы повод!
Снова полетели стрелы, а следом за ними – и ядра, и брошенные баллистами-катапультами камни да бревна, большей частью не причинявшие никакого особенного вреда – видно же, когда такая оглоблина с неба падает! Иное дело – пушечное ядро, от того уж не увернешься.
