Двойник изогнулся и в какой-то судороге вырвался у него из рук. Джо хотел было разжать ему рот, чтобы не подавился языком, но не успел дотронуться, как двойник начал таять.
Он бурлил и испарялся, исходил дымом и пеной.
Тем временем жижа со всеми, кто был в ней, утихла, уменьшилась до размеров лужи и едва плескала в траве. Коточертик подошел к ее краю, понюхал и что-то выловил лапкой. Лужа замерла и стала быстро высыхать. Чертик взял свою находку в зубы, подошел, мигая глазами, и положил ее у колен Джо. Потом уселся и принялся мыть и приглаживать свою пушистую розовую манишку. Джо взглянул на то, что лежало перед ним. Оно было многоцветно, многогранно и мультиплексно. Оно было я. Я – Яхонт.
Долго же мы летели, Норн, Кай, Марибка и я, чтобы все так внезапно и плачевно закончилось. Я, конечно, предупреждал их, когда наш корабль сломался и мы пересели в биокапсулу неподалеку от S. Золотой Рыбы. Все шло прекрасно, пока мы двигались в довольно пыльных окрестностях Магеллановых Облаков, но, когда вышли в разреженную Родную Спираль, генератор оболочки остался без катализаторов.
Мы собирались обогнуть Тау Кита и двинуться к Звезде Империи с грузом вестей, добрых и дурных, с перечнем наших побед и поражений. Но внешняя оболочка распалась, и мягкая капсула, как ошалелая амеба, шлепнулась на поверхность спутника Джинрис. Это был конец. Кай погиб. Марибка рассыпался на множество безмозглых компонентов, которые копошились и умирали в облепившем нас питательном желе. Мы с Норном быстро посоветовались и включили не слишком надежный логос-локатор, задав ему радиус в полтораста километров. Капсула уже приступила к самоуничтожению. В ее примитивном сознании виновниками аварии были мы, и она жаждала мести. Логос-локатор показал маленькую колонию землян, растящих плиазил в гигантских подземных пещерах. В тридцати километрах к югу была маленькая транспортная станция: плиазил отправляли в Галактический центр, а оттуда распределяли по звездам. Сама же колония оказалась невероятно отсталой.
– Общество разумное, но симплексное до предела, – сказал Норн. – На всей планете лоцирую не больше десяти сознаний, знакомых с другими солнечными системами. И все они на транспортной станции.
– Да. И у них там добротные, неорганические корабли. Они не трескаются, как яйцо, и не нападают на экипаж, – вставил я. – А мы теперь оба погибнем и до Звезды не долетим. Надо было неорганический брать. Все эти биокапсулы – чушь!
Протоплазма сделалась неприятно горячей.
– Тут где-то поблизости ребенок, – сказал Норн. – И еще… Погоди, а это что за экземпляр?
– Земляне называют их коточертиками, – ответил я, считав нужные данные.
– Вот этот далеко не симплекс!
– Но и не мультиплекс… Хотя уже что-то. Может он передать весть?
– У него интеллект ниже кретинского, – отрезал Норн. – Земляне хоть серое вещество имеют. Вот если заставить их действовать сообща… Мальчик неглуп – но такой симплекс! У зверька сознание комплексное: если не передать, то доставить весть он в состоянии. Ладно, попробуем. Подмани их сюда. Если ты кристаллизуешься, то на время оттянешь смерть, так?
– Так, – неохотно согласился я. – Но я не хочу полной пассивности. Не хочу быть просто точкой зрения. И не знаю, выдержу ли.
– Даже в пассивном состоянии ты будешь весьма полезен, особенно этому симплексному мальчику. Если он согласится, ему придется трудно.
– Ну ладно, кристаллизуюсь. Но знай, что я не в восторге. А ты выйди пока, попробуй поговорить с ними.
– Проклятье, – проворчал Норн. – Не люблю умирать и не хочу. Хочу жить. Добраться до Звезды и все им рассказать.
– Поторопись. Время теряем.
– Иду, иду. Какую бы мне форму принять?
– Парень – симплекс. Он только одну форму воспримет всерьез и не спишет на кошмар завтра утром.
– Ладно. Работаем. До свидания, Яхонт.
– До свидания, – ответил я и приступил к кристаллизации.
Норн стал прорываться наружу. Вот кипящее желе осело, и он вышел туда, где среди камней замер симплексный парень. «Кис-кис-кис!» – телепатировал я чертенку. Он оказался весьма покладист.
Джо Комета шел обратно к пещерам, наигрывал на окарине медленные напевы и думал. Самоцвет (то есть Яхонт, то есть я) лежал у него в поясной сумке. Коточертик то цапал зубами светлячков, то останавливался вытащить колючки из присосок на лапах. Потом вдруг перекатился на спину и зашипел на звезду, но тут же вскочил и помчался за Джо. Да, это был далеко не симплекс. Джо дошел до выступа Сахарной горы, заглянул за край – и увидел в дверях пещеры очень сердитого дядю Клеменса. Джо пошарил во рту языком в поисках крошек от обеда. Ясно было, что спать придется без ужина. Над головой прозвенел голосок:
– Ау, дуралей! Дядь-Клем зол-перезол!
Джо глянул вверх. Там, на выступе повыше, висела Лили, его четвероюродная кузина. Джо помахал ей, и она спустилась. Ее коротко стриженные волосы торчали щетинкой – в этом Джо всегда завидовал девчонкам.
– Это тчо? Твой чертик? Как звать?
– Не мой… Ага! А это кто разрешил?
На Лили были черные сапоги до колен и перчатки до локтей, что Харона подарила ему на его двенадцать лет.
