Источниками обсуждаемого типа дохода могут быть любые виды финансовых потоков предприятия: фонд оплаты труда, инвестиции, амортизация, дивиденды, невыплаченные налоги, невыполненные контрактные обязательства и т.д. Результатом этого становится целый ряд корпоративных конфликтов. Финансовые инвесторы систематически недооценивают акции российских компаний, вычитая из стоимости активов величину инсайдерской ренты. Благодаря этому рынок ценных бумаг не может быть существенным источником мобилизации капитала для наших предприятий. В ответ на необоснованное снижение заработной платы рабочие редко прибегают к организованному выражению протеста, но начинают отлынивать от работы, воровать, выполнять левые заказы на оборудовании фирмы и т.д. Менеджеры, не входящие в доминирующую группу, организуют хищения в больших масштабах. В ответ на обострение корпоративных конфликтов доминирующие на российских предприятиях группы усиливают централизацию управления, контроль за деятельностью персонала и внутренние службы безопасности (внутренние элементы инфраструктуры контроля).
Извлечение инсайдерской ренты определяет распределение национального дохода в нашем обществе, характеризующимся стремительным ростом социального неравенства [Социальное... 2008: 132]. Это означает сужение емкости внутреннего рынка, т.к. в современном обществе его основу составляет спрос наемных работников. В результате снижается объем продаж наших компаний и падают их прибыли, что ограничивает накопление фондов и подрывает стимулы для инвестиций.
Инсайдерская рента стала главным фактором формирования структуры цен, определяющей межотраслевые финансовые потоки в нашей экономике. Наиболее сильными оказались группировки капитала из экспорт-ориентированного энергосырьевого сектора российской экономики, в силу чего сложился диспаритет цен в их пользу и в ущерб обрабатывающей промышленности [Дзарасов. Новоженов 2005: 124-146]. Результатом ориентации российского крупного бизнеса на извлечение краткосрочной ренты стали ущербные инвестиционные стратегии отечественных компаний [Dzarasov 2007: ch. 6; Dzarasov 2010]. Именно этим объясняется плачевное состояние фонда основного капитала страны. Так, в 2007 г. средний срок жизни машин и оборудования в промышленности превышал 21 год. Доля того же показателя в составе основных фондов промышленности в возрасте свыше 20 лет составляла 51,5%, 10-ти лет — 13,7, 15-ти лет — 25,9% [Корнев 2009: 147]. В этих условиях трудно говорить и об инновационном развитии страны: в 2007 г. инновации осуществляло менее 10% предприятий России, а доля инновационных товаров и услуг в отгруженной продукции предприятий составляла около 5% [Индикаторы... 2009: 10]. Систематический вывод инсайдерской ренты с предприятий с последующим ее накоплением за рубежом ведет к тем же последствиям для макроэкономической политики, что и "балансовая рецессия" в Японии, но в более разрушительном виде: теряют эффективность налоговые стимулы и денежная политика. В самом деле, сэкономленные благодаря снижению налогов средства будут присвоены доминирующими группами в виде ренты, и производство не возрастет. С другой стороны, практика систематического вывода части финансовых потоков с предприятий ведет к взиманию банками высокой премии за риск, резко ограничивает возможности привлечения кредитов и тем самым снижает действие банковского мультипликатора, и подрывает предложение денег.
Нежизнеспособность отечественного капитализма ярко проявилась в том факте, что наша страна вышла из-под дождя нефтедолларов, который щедро лился на нее большую часть 2000-х годов, с изношенными и устаревшими основными фондами, с искаженной в пользу энергосырьевого сектора структурой экономики, с массовой бедностью населения. Превратившись в поставщика сырья и рынок сбыта обрабатывающей промышленности развитых стран, Россия становится заурядной страной периферийного капитализма.
Рис. 3 в обобщенном виде демонстрирует влияние перехода к периферийному (или полупериферийному) капитализму на социально-экономическое развитие страны в сравнении с другими государствами. Как по рангу индекса человеческого развития (ИЧР)11, так и по ВВП на душу населения все бывшие советские республики без исключения отстали от СССР на порядок. Разрыв этот при сложившемся к нынешнему времени общественном строе непреодолим. В.А.Красильщиков отмечает, что произошедшее с экономиками бывших советских республик в начале 1990-х годов "известно другим странам и народам только в сопоставлении c временами войн и вражеских нашествий". Отметив, что ни одна страна СНГ, кроме Казахстана, не смогла вернуться к советскому уровню подушевого ВВП относительно его среднемирового значения, он делает вывод, что "все постсоветское развитие для большинства населения бывшего СССР означало драматическое соскальзывание к периферии мировой экономики" [там же: 116-117].
