– Этих вот? - те самые сапожки взявши, он у ног моих на колени бухнулся. – Пощупайте хоть, перед тем как надевать.
– Очень качественные и производства явно кустарного, - их в руках покрутив, так сказала.
– Какого? – не слишком понял он меня.
– В том смысле, что хорошим мастером сделанные, – сбивчиво поправилась.
– Так надеваем тогда?
– Ага, – соглашаясь, немножечко растерялась я.
Как примерять-то их при нём стану? Склонюсь если,так чуть ли не носом в его макушку уткнусь сразу же.
– Тогда помочь
разрешите мне вам? - задравши голову, на меня он посмотрел, ну будто кот на свежую ветчину.
– Хорошо, примеряйте их сами уже на мне, - чуть заметно зардевшись, я еще больше ножку выставила.
Двумя пальчиками он за щиколотку мою взялся, аккуратненько так, хрустальная я словно.
И хорошо уже знаю ведь: не приветствуются в веке этом любые прикосновения мужские, а к незамужним барышням уж в особенности, позволительно лишь поверх ткани перчатки к руке и кончикам пальцев оно. ? с обувью как быть? Тут как на примерке у портного вроде бы? Хотя нет, женщин швеи и модистки обшивают здесь везде... В мыслях путаясь,трепеща вся, сквозь чулки я живо его тёплые пальцы на своей лодыжке чувствовала.
– Ну как? - шнуровку покрепче затянув, в конечном итоге Фёдoр спросил.
– Удобно очень, – в себя приходя немного, наступила на уже обутую ногу я. - И не свободно вроде бы и не жмёт нигде, хорошо очень.
– Другой оденем?
– Ага, - как-то глупо я кивнула.
Моей пяточки кoснувшись, вторую туфлю он сам с меня снять изволил. Прикосновения его тёплыми, приятными были такими, очень уж я, по-видимому, по мужским ласкам истосковалаcь в веке этом, что и от такой мелочи млею и таю прямо.
– Тоже впору, – тихо произнесла,и за своей сумочкой потянулась сразу же. – Сколько я за сапожки-то вам должна? - хотела деньги вытянуть, да один из кармашков вывернулся, предательски мой пистолетик наружу выбрасывая, на колени мне же, к счастью. Их инстинктивно раздвинула, чтобы ему на пол не дать грохнуться.
– И все молодые помещицы с этим ходят? – ?ёдор осторожнeнько мой пистолетик за рукоятку приподнял.
– Люда разного на дорогах много! – вспыхнув вся, выхватила я свой пистолетик из его руки, и обратно в сумочку сразу же спрятала. - Так сколько сапожки-то стоят эти? – снова поинтересовалась.
– А ничего для вас не стоят… Подарок мой это вам!
– Ой, боюсь я от мужчин подарки принимать как-то, - улыбнулась ему натянуто. - Бесплатный сыр он сами понимаете где…
– Это вы про мышеловку намекаете, что ли? - рассмеялся он завораживающе.
– Конечно же, про неё самую, как-то не хочется в ней мышкой быть…
– И всё же примите подарок мой, от чистого сердца вам даю! – к моим коленкам он чуть голову склонил.
– Ну всё! – подскочила я будто ужаленная. - Давайтe заплачу я вам за них!
– Нет, не возьму я денег ваших, - он головой покачал с убедительностью. – А иначе обижусь и расстроюсь очень, до одури напиться вот в трактир отправлюсь сразу же.
– Ладно, не нужно трактира никакого… – смилостивилась я над ним. – А как же отец ваш? Самого отрабатывать потом не заставит? Дорого ведь будет оно, поди, за сапожки такие платить?
– Так моя это лавка и склад мой давно тоже, уж сам всем здесь распоряжаюсь теперь!
– Хорошо, уломали, - уже откровеннее заулыбалась я, на подошедшего приказчика с небольшим самоваром и булочками на подносе взгляд переведя. - Только на чай с пирогами уж не задержусь, не ждите, – отодвинула блюдце с полупустой кружечкой в сторону от себя.
– Унеси, – приказал приказчику Фёдор.
– Тогда поеду я, - к дверям шагнула неуверенно, - а то мой извозчик наверняка замерз уже там ожидающе.
– Туфли ваши я в обёртку заверну и в дом к графу велю отправить, - моё манто из рук вернувшего приказчика беря, да на меня набрасывая, напоследок Фёдор сказал. - Не забудьте за следующими обновками обязательно пожаловать!
– Хорошо, – прощаясь, улыбнулась я.
Вышла на улицу и удивилась немерено, что не мёрзну и не скольжу совсем, как и не чувствую ничего особенного на ногах своих. Умели всё же в эти времена добротные вещи делать!
– К доходному дому господина Емельянова теперь поехали! – сама до пролётки добравшись, кучеру бросила.
– Едемте, барышня, - с облучка не сходя, подтянул меня за руку в коляску он.
Мы снова тронулись. Не так далеко
этот дом отсюда был. Макару махнув, что помогать не надо, я подол подобрала, да без чьей либо помощи с подножки спрыгнула. С уверенным видом к подъезду направилась.
– Куда вы, мадемуазель? - меня швейцар остановил, надменный такой, индюк словно надутый.
– Скажи, любезный,ты, Марию, дочь графа Раздотьева, знаешь? - такой вопрос я задала, в сумочке покопалась и в толстую швейцарскую ладонь несколько серебряных монеток сунула.
– Нет, мадемуазель, - деньги принимая, закачал он головой.
– А может, видел всё-таки, барышню сию, да не знал, что она это? На меня очень похожая и одетая почти также!
– Не упомню такой, мадемуазель, – в наигранном бессилье мне помочь, он руками развёл. - Вы бы у управляющего лучше поинтересовалися.
– ?орoшо. А управляющий где?
