– Да ты взяла! – заявила я с полной уверенностью. – А ключ тебе сама графиня дала, потoму что банкрот граф полнейший, вoт-вот имущество описывать станут, состояние свое Евгений Иванович, поди, на актрисулек дорогущих спустил, на балы да наряды для дочери! Вот чтоб кредиторы не забрали, якобы и украли всё ценности семейные ихнее! Их же ты графской дочери, Марии, отдала. Да только обманули они тебя, когда поняли, что раскрыта ты! Здесь вот заперли и держат! Отправят теперь в глухомань куда-нибудь выдавая за девку крепостную обычную!
– От рождения вольная я… – расплакалась она горько. - Да не посмотрят они на это, бумаги фальшивые выправят и горцам продадут… Всё верно вы поняли, одно только неправильно: не знает сам Евгений Иванович о сговоре ихнем, всё графиня сама придумала, всё сама провернула, людей нужных нашла… – взахлёб рассказывать принявшись, Глафира по лицу слёзы растирала.
– ? что это за мужчина в шубе, что с Марией сейчас был, в доходном доме Емельянова он еще живёт?
– Григорий это, приказчик
наш бывший, рассчитать его граф за нерадивость недавно изволили, крал он еще изрядно, только тоже не ведает об этом Евгений Иванович, как и про то, что Аннушка его с ним в тайне снюхалась… – разрыдалась Глафира покаянно.
– Теперь понятно всё, - вздохнула я тяжко. - Вот для чего те комнаты в доходном доме ими сняты... Для свиданий тайных!
– Ага, - захлюпала носом она.
– А не знаешь, как выбраться отсюда можно? - вставши, я по нашей каморке прошлась туда-сюда, два шага в ширину и три в длину, по пoтолку и стенам постучала, по доскам пола потопала: добротное всё и крепко сколоченное, на узком окошке световoм – решётка чугунная.
– Никак отсюда не выберешься, пока сами дверцу не отопрут, – просветила Глафира меня. – А ты сбежать собираешься? Нет, не выйдет…
– А если вместе попробуем? – принялась рассуждать я. - Григорий ваш наверняка один сюда за нами придёт, я ему руку-то выверну, умею это, а потом мы вдвоём его сюда затолкаем и запрём!
– Нет, - закачала головой Глафира. – Я ведь не глупая, я хорошо понимаю, что даже если сбе?им мы, в полицию придём и всю правду расскажем,то про графиню и дочь её – никто не поверит нам, а вот меня в воровки запишут точно, на меня всё и свалят, да на каторгу отправят гиблую. Нет! Я лучше к кавказцам в полон пойду! Продают меня им пускай, не тюрьма всё же, бывает и замуж они даже берут…
«И у меня, в принципе, ситуация схожая, старый граф, с?орей всего, сторону дочери и супруги примет, – сама для себя я в мыслях решила, – а пoлицмейстер – того графа послушает! Единственно кто мне помочь сейчас могут – это ?ома Фомич и Пётр Фомич! Не зря ведь они сюда приехали? За мной наверняка! А значит: в деле моём какие-то серьёзные подвижки произошли и невиновность моя установлена! Бежать мне только самой надо и не к графу, как и не в полицию, а назад в поместье!»
– А если я только сама побегу, то ты мне мешать не будешь? - вопросительно на насупившуюся Глафиру посмотрела.
– Бегите, - всепрощающе ру?ой она махнула, – не стану я вмешиваться,только сама не побегу никуда…
– Хорошо тогда, - прихода Григория дожидаясь, я снова на пол села.
Вот справлюсь ли с ним сама? Точно не знаю даже, мужик он крепкий, здоровый. Это только если он в нашу камеру зайдёт,то тогда руку выкрутить ему смогу, от себя оттолкнуть и выскочить первой, да быстренько дверцу на задвижку запереть. Прочная она, не выломает он её так сразу.
Незаметно задремала как-то, уснула наверняка даже, пока от пронзительного скрипа дверцы испуганно глаза не расплющились сами.
– А ну-ка выходим, давай! – не забираясь внутрь, Григорий закричал.
Что же, даже не начавшись, весь план рушится мой, сама я никак в каморку его не запихну! Другое что-то придумывать нужно.
До предела удручённая, из нашей темницы я последней выползла.
– Не удумайте ничего! – у лиц шипастой плетью грозя, Григорий нам строго сказал. – Наружные двери все заперты, не убежать никуда, как и люди мои в доме повсюду! За мной идите потому!
Пришлось снова послушаться. ?н нас в ту же комнату привел, где Мария била и пинала меня беспомoщную,только теперь не oказалось её здесь. Вместо этого два гостя нас встpетили. По тёплым шапкам и толстым байховым халатам судя, я бы за башкир их скорее приняла, если б между Григорием и Марией того разговора про татар не произошло.
– Открой рот! – подступился к Глафире один из них, зубы раздвинул, пальцы глубоко ей в рот засунувши. - Пальто да платье скидай! – следом распорядился.
– Не стану раздеваться я… – обхватив себя руками, отшатнулась она стыдливо.
– Да не гляди особо, не из тех девок они, чистые. Молодая помещица это, – Григорий на меня плетью указал, - а втoрая гувернанткой служила... Оботрутся ещё со временем.
– Хороший товар, - ко мне приблизившись и по-хозяйски в лицо посмотрев, тот татарин закивал понятливо. – ?боих беру!
– Обеих… – я машинально его поправила.
– Грамотные шибко, - окинув нас глазами, усмехнулся приказчик пренебрежительно. - Так берёшь?
