В горницу, как заговорщики старые, мы друг за дружкой выходили. Я так с гордо поднятой головой была, будто и не случилось ничего такого минутой назад у нас.
К счастью,интимного уединения нашего и не заметил никто. Вернувшаяся Степанида у стола
хозяйничала, о чём-то с совсем oпьяневшим урядником балагуря.
– Спать, наверное, уже отправляться пора, - во всеуслышание я объявила.
– Вы уж здесь ложитесь, - забирая остатки наливки, сразу поддержала Степанида меня, - а я с барышней в комнатке другой.
– Всё! И действительно пора! – Фома Фомич ближайшую кровать глазами искать стал.
– Вот на моё место прилягте уже, – взявшись за краешек перины, показала я ему.
– Ну сами они уже улягутся, – бутылку с недопитой наливкой за спиной пряча, взяла Степанида меня за руку. - Идёмте, барышня,
и мы уже укладываться станем…
Вслед за ней я в другую комнату проследовала, на помятую нами кровать посмотрела, замечая с возникшим ужасом расплывшуюся посредине сероватую блямбу.
– На сон грядущий не желаете? - у меня спросивши, плеснула Степанида наливочки себе в кружечку. Прямо на расплывчатое пятно и села.
Ничего не заметила вроде бы…
– Нельзя, наверное, мне теперь, - не без облегчения головoй я качнула.
– Тогда там ляжете, - свою наливку она залпом выпила,из-под койки, где сидела, подушку и одеяло вытянула, да и бросила на соседнюю тахту, где покрытая покрывалом перина постелена была. – Сладкого сна вам, Варвара Николaевна, ?елаю, перед дальней дорогой хорошо выспаться следует.
До сорочки раздевшись, я под тёплое одеяло забралась, не особо спать еще хотелось, но надо оно всё ?е. О своей будущей жизни в Благородском поместье размышлять принялась, о возможно так некстати случившейся береме?ности, но постепенно как-то проваливалась в сон.
На рассвете проснувшись, с открытыми глазами лежала долго, и переживать очень начала, что после вчерашней выпивки проспавшись, Фoма Фомич о данном мне обещании позабудет. Судя по шорохам где-то в стороне, Степанида на ногах уже давно, частенько встаёт ещё до рассвета она, чтоб по хозяйству повозится больше. Я же в поместье барском подольше спать привыкла, а здесь не получается оно.
– Как там они? - сев на постели, я тихонько спросила, чтоб никого не разбудить ненароком.
– Да спят ещё, голубки, - со вздохом она ответила. - Сейчас самовар поставлю,и к завтраку будить их примусь.
Вздохнув понятливо, я к своему выходу готовиться принялась. При Фоме Фомиче мне постоянно красивой следует быть. А как иначе-то? Любая девка сенная и то для барина вся расфуфыривается, а мне уж так и Бог велел! Корсет я затянула на себе потуже. Посмотрелась в зеркало… Ничего еще такая, стpойненькая! Поcледней деталью сборов моих – надетое на безымянный палец кольцо стало. Поверх шёлковой длинной перчатки оно как влитое пришлось.
Вот вроде бы и раньше всех собираться начала, но к завтраку в горницу с опозданием вышла. Откинувшись на бревенчатую стену, Фома Фомич по-барски на лавке развалиться изволили. Василий перед ним чуть ли не навытяжку стоял, очевидно, последние наставления выслушивая.
– Ты где-то через четверть часа, – мой барин на настенные часы напротив себя посмотрел, - пролётку готовь, голубчик... В церковь здешнюю мы отправимся, - на меня он взгляд с заметным восхищением перевёл. - Вы уж тоже, душа моя, постарайтесь к тому часу совершенно готовой быть…
– Так готова уже, – взволновано я ответила, получается, что всё вчерашнее прекрасно помнит он.
Василий на двор ушёл, я же рядышком с Фомой Фомичом присела, и взял он за руку меня, поцеловал мои пальчики нежно.
– Уже носите подарок мой, - свой перстень на мне заметил.
– Да, – вполголоса прошептала я, подбородок на его плече пристраивая. – А зачем мы в церковь поедем? - недогадливую дурочку из себя состроила.
– Так сами ж пожелали обвенчаться тайно?
– прошептав, на меня он сверху вниз снисходительно посмотреть изволил.
– А вы запомнили желание моё и женой готовы назвать,такую непонятно откуда взявшуюся бесприданницу? – оттого что сжалось всё внутри, прошептала с чуть слышимой дрожью.
– На самом деле преданное очень большое за вами стоит, почти двух ве?овой мудрости…
– Обычно про прошлое так говорить изволят…
– Тогда получается, что выравнивается вековая разница между нами…
– Обнуляется, – игриво брoвью поведя, внесла коррективу я.
– Я с самого утра в размышлении нахожусь над ночным разговором нашим, и с мнением сошёлся вашим: неведанные силы проведенья мешают сближению нашему, вот тайное венчание и призвано развенчать сей круг.
– Да,и я уверенна в том… – его втихаря от всех целуя в щёчку, прошептала томно. - А кто нашими поручителями станет тайными?
– В них Василия Кондратьевича позовём и нашего управляющего, Василия…
– А не откажет ли Василий Кондратьевич в таком, он человек-то служивый?
– А это мы сейчас у него самого и спросим... Василий Кондратьевич! – от меня отстранившись, окликнул его Фома Фомич.
– Слушаю вас, - кружку отставивши, еще дожёвывая что-то, полуобернулся тот.
– Поручителем станете в нашем тайном венчании с Варварой Николаевной?
