– Готова для нас банька, – я сообщила.
– Хорошо, пойду я сейчас, – бумаги отложив,из-за стола он поднялся.
– А почему бы нам вместе не пойти, я не стеснительная совсем, хотя в самой баньке ради вас и в простыню завернуться могу? – произнесла с улыбочкой.
Не знаю, стало ли это шоком для него, но посмотрел он на меня с заметным удивлением.
– О, времена. О, нравы! – рассмеялась я звонко. - Всегда ведь было так. В моё время вместе с мужем париться естественно уже. А еще у нас и на пляжах все вместе купаются, и на реках,и на море,и мужчины и женщины,и вполне приличные девушки вот в таких вот узеньких купальничках без стеснения ходят, - показала я на себе, – а некоторые бывает и без верха загорают даже…
– И нормальным это считается?
– Ну, если без верха,то не очень, - призналась я честно. - Я никогда бы не стала делать так, а всё остальное, и баньки касаемо, так в моё время допустимо вполне. И я же вас не на реку зову, а в баньку просто, где толькo мы и будем сами... И я там покладистая и доступная буду такая, что только и хлещите берёзовым веничком, но учтите, что я тоже его в руки возьму и сдачи давать стану!
– Пойдёмте, Варвара Николаевна… – выслушавши меня, кивнул он по-заговорщицки.
– ? ещё, когда сама я с вами, с человеком любимым,то мне больше когда меня Варей называют нравится, а то какой-то старушенцией себя ощущаю просто…
– Хорошо, – заулыбался он. – В постели со мной я буду Варей вас величать…
– Но уж извините, да я не стану вас Фомой… – добродушно засмеялась я.
* * *
– Сбежал, подлец! Кучер наш сбежал! – С гневом кулаками размахивая, бегал вокруг своей не запряжённой пролётки Павел Ильич.
Мы только до предела распаренные и доволь?ые из баньки вышли, где я оторвалась с Фомой Фомичом по полной, вначале хлыстаясь с ним зелёными вениками, а потом, к удовольствию моему, он на лавку меня повалить отважился.
– Кто сбежал? - в один большущий тулуп и себя и меня запахивая, не без удивления спросил Фома Фомич.
– Кучер наш, Кондрат! – возбуждённо Павел Ильич выкрикнул. – И обоих коней увёл, холоп не поротый!
– И куда сбежал? – непонятливо тряхнул головой Фома Фомич, что-то после баньки со мной он растерянный и ошалелый какой-то, неоднократно вымотанный до предела мной, а у нас ведь ещё и долгая брачная постель впереди, где совсем не леди я из себя корчить буду, потому что догадалась давно, что кроме фигурки стройненькой и мордашки смазливенькой – именно это ему во мне и нравится, как собственно и мне с ним таким недогадливым нравится быть.
– На Дон, поди, подался, - шмыгнула я подмерзающим носикoм и переступила босыми ногами внутри бoльшущих валенок. - Куда еще все бегут-то?
– Вот подлец! – замахал руками Павел Ильич. - Поймают,так до полусмерти запороть велю!
Будучи уверенной, что не поймает его никто и никогда, раз он вторую лошадь прихватить догадался, то без остановки поскачет у?е, я успокоить Павла Ильича попыталась:
– Догонят и поймают, конечно же, а вы пока ?аших лошадок возьмите, как и кучера нашего…
– Игнат! – позвал Фома Фомич. - Запряги уже в ихнюю пролётку коней наших и доставь Павла Ильича с дочерью домой!
– Слушаюсь, барин, - без особого энтузиазма подошёл тот, и за конскую упряжь взялся, а я Фому Фомича к дому потянула, не хватает замёрзнуть еще нам не до конца просохшими тут.
– Пусть уже Пётр Фомич со своими будущими родственниками все проблемы решает, - занырнув с головой под тёплый тулуп, на ходу зашептала я.
– Пусть порешает… – тоже под тулупом скрывшись, Фома Фомич меня нежно приoбнял и поцеловал в губки.
Я ему той же монетой отплатила. Что ж, наша ночь бурной страстью наполнится!
* * *
В размеренном течении здешней жизни вторая неделя уже протекла. Я же дни более-менее точно подсчитала, что с последних моих месячных прошли, вторые уже должны быть, но нет их совсем, как и симптомов беременности тоже нет, кроме обморока того – ни тошноты, ни головокружения, но что-то решать надо уже. Только начала я издалека немножечко…
– Фома Фомич, милый мой, – положивши ладошку ему на руку, за обедом как мoжно ласкoвее заговорила. – Не могу я сиднем сидеть постоянно и вышиванием заниматься одним. Давайте школу для крестьянских детей откроем, учебники из Губернии выпишем, учить я их стану: грамматике, математике, письму и чтению также. А то ни читать, ни писать не умеет никто, считают только до трёх многие…
– Подумаю я, – посмотрел он на меня словно жадный поп на благотворителя.
– Ну чего тут думать, любимый мой? – мило улыбнувшись, я сложила ладошки молитвенно и просительные глазки ему cостроила. - В одной из пустующих изб столы и лавки поставить можно, ну и буду я детишек учить…
– Хорошо, займитесь, - в конечном итоге согласился он. - Выделю я средства на чернила, перья и учебники.
– А ещё вы только не решите, что больна я будто, - о совсем другом заговорила, осторожно размешивая кусочек сахара в фарфоровой чашечке серебряной ложечкой, чтобы ненароком не звякнуть, не дай-то Бoг, - но велите Игнату коней заложить, чтоб к знахарке здешней, Прасковье, свозить меня.
