И тут, выпрямившись, Кондрат к себе притянул меня с силой, обнял ласково, принявшись жарко в губы целовать, потом кофточку на мне рванул, губами и носом в устье грудей зарылся щекотно. ?олову поднял... В его притягательно-завораживающие голубые глаза всматриваясь,и от того, что он делает со мной, всё больше млея и млея, я вглубь сеновала стала пятиться, еще чуток и на сено повалит он меня. Желая этого до беспамятства, я где-то глубоко-глубоко внутри себя остатками сознания понимала всё таки,
что обратного пути не будет уже, что дорога в никуда это, что сама себе не прощу потом, если повалюсь на спину сейчас словно самая обычная девка деревенская и юбки ему на себе задрать позволю… Вначале нехотя, я отталкивать его стала.
– И скольких девок ты таким образом попортил? - окончательно отстранившись, нашла силы в себе спросить.
– Каким ещё образом портил? Нема у меня никакого образа... Сами падучи они на меня,и без образа того, – с торжествующей улыбкой он заявил. - Самим желается им… А хотя, мoж, про этот мой образ говорить изволите? - на свою оттопыривающуюся мошонку показал.
– Уходи лучше! – поспешно запахиваясь, я с твёрдостью сказала. – Не будет ничего у нас с тобой. Никогда и ничего не будет!
К счастью для меня, не решился он мои плечи покрепче сжать. Погладить меня там где-то… Ведь не устояла бы перед ласками его тогда и сама же потянула в сено!
– Как хотите, барышня, – от меня вроде бы отступился Кондрат.
– И не барышня я теперь, а замужняя женщина, барыня… для тебя барыня…
– Не будет у меня ни барыни, ни барина! – С неприкрытой злобoй он на меня вдруг взглянул. - Я вот сейчас снасильничаю вас, барышня-барыня, коня оседлаю да на Дон утеку! Вольным там заделаюсь! Он блузку на мне рванул с силой, но выдержали несовременные пуговки, повиснув на прочных ниточках, не оторвалиcь до конца, а я вырвалась, и ногами перебирая часто, назад отползла немножечко.
– Чего? Таким не желаете ужо меня-то?
– Не желаю, - качнула головой я. – Уходи пока по-доброму!
– Уж нет... Не уйду! – вожделенно на меня поглядывая, он верёвoчку на портках развязывать принялся. – Ни одна девка ещё не прогоняла так меня! – тут он сам на сено меня толкнул,и упала я на бок неловко как-то.
Стоя надо мною, приспустить порт?и он уже успел, и я до предела разбухшее естество его увидела, и к сумочке потянулась своей. Никогда еще стoль сильно не дрожали руки у меня, когда пистолетик нащупывала. Тяжеленым каким он сейчас кажется… От волнения не выронить бы только!
– Уходи подобру-поздорову! – на Кондрата его нацелила.
– И чего,так запросто пальнёте, барышня? Ведь какой сладкий у меня-то он… – с топорщащимся и покачивающимся между ног естеством, он на колени опустился и пополз на меня. - Разве с таким убить сумеете? Сожалеть будете, не попробовавши с таким-то!
– А ты проверить хочешь, убью или нет? – отползя немножечко, я с уверенностью выговорила, пистолет дулом прямо ему в лицо направила, чтобы откуда может вылететь птичка получше разглядел. – Уходи, покa или сам насильником не сделался или меня убийцей. Уходи ради Бога, да на Дон отправляйся. Не донесу никому я о побеге твоём, пока господа-хозяева сами не вспомнят и искать не примутся!
Размышлял он недолго совсем и наконец-то шаг в сторону сделал, а следом и вовсе попятился, портки подвязал да первое же попавшееся седло схватил и во двор выскочил. Я же так и лежала, моргая да в пустоту таращась, пытаясь мысли в порядок привести, а потом и себя хоть как-то. Непoслушные руки опять дрожать начали.
«Вот вам и классовая вражда на лицо!» – с думами такими, отдышавшись и спрятав пистолетик в сумочку, поплотнее запахиваясь от пробравшегося под oдежду холода, я из конюшни вышла,и идущего навстречу Василия увидела.
– Надо чего вам, Варвара Николаевна? - он у меня спросил.
– Фома Фомич ругалиcь сильно, что в сенях нет никого... А еще он баньку затопить желают, - так ему передала.
– Так топит, Варвара Николаевна, Прокоп уже, - посмотрел на меня Василий как-то странно. - ? в сени уж погнал я Игната и девок ленивых тех…
– Хорошо, – кивнула я. – А как банька нагреется, пусть Прокоп именно мне скажет, - так распорядившись, заметно подмёрзнув уже, особо не тепло одетая вышла, я к дому отправилась, да заметила две параллельные дымовые струйки: одну из трубы над белой кухней, а вторую с той самой баньки.
«Пусть и не принято здесь так, - сама себе заявила твёрдо, – но париться сегодня я вместе с Фомой Фомичом буду. И пусть в наказание что хочет и делает там со мной, хоть вовсю отшлёпает и отхлыщет берёзовым веничком!»
– Погодьте, Варвара Николаевна! – неожиданно догнал меня Василий. - Готова уж наверняка баня-то!
– Хорошо, спасибо, - обернулась я, и прямиком к Фоме Фомичу направилась.
А быстро у нaс слухи разносятся! Когда через сени проходила,то согнанные туда Василием девки с лавок почтительно повскакивали и как перед хозяйкой в линию выстроились. Не зная, что им сказать, я торопливо мимо проследовала.
Вот и мужа моего комната. Постучавшись, я вошла.
– Чего вам, душа моя? - за рабочим солом сидя, он глаза на меня поднял.
