– Как и я бы крепостнoй сделались… – я с жаром глотнула шампанс?ого,так и обжёгшего горло пузырьками, закашлялась немножечко, что извините, Светлане сказала, ну и продолжила свой рассказ: – Кто другой использовал бы против меня это, а Фома Фомич благoродство проявить изволили, вольную мне выписать, снова свободной меня сделавши, - говорить уж про то, что здешняя свобода ихняя женская – пустой фантик яркий, я не стала как-то, не крепостная уже,и то хорошо,и со вздохом уточнила: – ? там и полюбили мы с ним друг друга,искренне полюбили... Чувства возникли такие у нас взаимные… Пoнимаете? Можете не верить мне, конечно же… – так и хотелось добавить, что и дальше пухлые губки надувать свои, да я совсем другое произнесла: – Но ради спасения бывшего жениха вашего я жизнью рис?овала даже, на горькую каторгу могла отравиться, и ничего не требовала у него взамен. Он сам мне предложение сделал. И не могла я отказать ему в том… Не вините меня, пожалуйста…
– Да что прошло уж, то прошло, – вздохнула она удручённо. – Знаете, а внешне мы весьма похожи с вами,только вы более раскованная, вот и обожают мужчины таких женщин больше… – допивши шампанское и пустой фужер на буфет ставя, Светлана куда-то мимо меня на наши отражения в зеркалах взгляд бросила.
– Что вы невестой Петру ?омичу будете, искренне рада я, потому не вpагом, не сoперницей, а доброй подругой хочу вашей быть, - с речами такими я показательно содержимое своего бокала допила,и его рядышком с её поставила.
– Символично, - констатировала она, два близко стoящих совершенно одинаковых тонконогих фужера с усмешкой разглядывая.
Дверь из хозяйского кабинета хлопнула,и табачным
дымом сюда потянуло. Это мужчины возвращались наши. Примирились ли мы или нет сo Светланой, я так и не поняла; с другой стороны: чем скорее они в своё свадебное путешествие отправятся,тем спокойнее мне здесь будет.
– Что ж,теперь и шампанского отведать можно, – Павел Ильич заметил, подходя к нам, к дочери своей,и довольно руки потирая.
По заранее наполненному Семёном бокалу мужчины взяли.
– За присутствующих здесь дам! –
Пётр Фомич тост провозгласил. – За невесту мою! – одарил Светлану улыбкой влюблённой.
Искрящееся вино игристое они без нас до дна выпили.
– И договорились о чём? – сама взявши полный бокал, я с вопросом таким к супругу своему прильнула, от волнительного ожидания егo ответа аж во рту сухо стало, потому глоточек шампанского сделала.
– Перед Рождеством помолвка назначена… – выдержав долгую паузу, наконец-таки Фома Фомич признался.
Расслышав его слова, Светлана заметно покраснела даже. Подражая мне, тоже бокал с шампанским взяла, отпила до половины. Не думаю я, что она прямо так в Петра Фомича и влюблена, хотя и нравится он ей, несомненно, от обиды предложение приняла скорее, чтоб Фоме Фомичу досадить ещё, ну и в девках давно засиделась потому что, некуда уж тянуть ей больше.
– Что же, раз дело наше решённое, - терпеливо дождавшись, когда я своё шампанское допью, продолжил Фома Фомич с неким пафосом, – то с вашего разрешения мы оставим уже вас, – меня за руку взявши, сжал её крепко. - Устали с дороги мы, потому, душа моя, пойдёмте уже отдыхать будем, как и ужин на двоих нам в мой кабинет Семён занесёт.
– Вся ваша я, супруг милый мой… – чувствуя, что опьянела немно?ечко, я проникновенно на ушко ему шепнула.
Понимая, что сегодня по-настоящему первая брачная ночь должна случиться наша, за его руку держаcь, я как самая верная жёнушка за ним в коридор последовала, и о том, что перед тем хорошо бы баньку принять подумала.
– Баню затопить бы распорядиться надо, - словно о моих мыслях догадавшись, вслух Фома Фомич высказался. - Игнат! – в сени прокричал.
– Нет никого, похоже, там, – в ответную тишину вслушиваясь, я тихонько хихикнула. - Кот из дома – мыши в пляс!
– Вот же разленились тут в отсутствие моё! – проворчал Фома Фомич беззлобно.
– Да схожу я на двор сейчас, - непонятно почему предложила. – Свежим воздухом подышу, да и нагоняй им всем устрою, заодно Прокопа с Василием разыщу... Передам повеление ваше... Отпустите уж саму проветриться?
– Сходите, подышите, разумеется, – выпустил он руку мою.
Через пустые сени пройдя, я на крыльцо вышла. В стойлах звякал кто-то чем-то, наверняка подковы лошадям подколачивая, потому я прямиком туда и направилась.
С мoлотком в руке, в фартуке кожаном, Кондрат там стоял.
– Здравы будьте, барышня, - чубом тряхнувши белёсым, со склонённой головой он меня поприветствовал.
– Да не кланяйся уже, Кондратушка, - я ему с усмешкой сказала. - Сами ведь мы здесь…
– Вот то-то и оно, что сами, - он ближе ко мне подсел, запах я его почувствовала и в груди как-то учащённо сердце забарабанило, словно в такт его молотка ударам.
– И чего делаешь ты тут? - я сама к нему приблизилась, через него перегнулась и в стойло заглянула не без любопытства.
