– Ну вот и прекрасно, голубчик, – ему Евгений Иванович сказал. – За вами, барышня милая, теперь дело встало, у? снимите тяжесть с души моей.
Снова за лупу взявшись, один за другим я пальчики графских домочадцев с тем найденным отпечатком начала сравнивать. Уже и лиcты почти кончились все, не много, признаться, прислуги-то в доме графском.
– Ох! – само собой у меня вдруг вырвалось. - Есть сходство! Глафира вот тут на бумажке написано! ?сли уж не верит мне кто,так сами посмотрите насколько её пальчики с отпечатком этим схожи!
– Давайте я глаз приложу! – мою руку с лупой перехватывая, меня вежливо полицмейстер в сторонку подвинул.
– Вот с этим вот оттиском сравнивайте, - я указалa ему на одно из чернильных пятен на листе.
– Ух! Несомненное сходство замечаю, - от лупы не отрываясь, протянул полицмейстер взволнованно. - И что же это за ?лафира у нас такая?
– Так дочери моей гувернантка, - заметно озадаченный, граф в сторону дверей своего кабинета голову повернул.
«Гувернантка, значит… – сама себе я сказала. - Потому, должно быть,и почерк у неё ровный да каллиграфический такой, такая и подделать любое чужое письмо сумеет…»
– Она ведь не прибирается здесь? – с вопросом этим, уже вслух, как вывод, продолжила. – И уж, разумеется, никогда не касается секретера вашего?
– Разумеется нет! Сия барышня совсем не вхожа в кабинет мой!
– Ну, коль именно она ящик вашего сиятельства вскрыла, – уже сам господин полицмейстер в наш разговор вмешался и рассуждать принялся, - то вполне могла и дочь вашу по какому-либо надуманному предлогу из дома выманить, да и в злонамеренности сей похитителю поспособствовать как-то, а там уже и про хранящиеся в секретере ценности у дочери вашей выспросить, как и ключи потом тайно взять, прознав, где лежат они…
– Вполне возмо?но, Михаил Семёнович, что так и было всё, уж надеюсь, не под пытками Мария там моя! – Тут за сердце Евгений Иванович схватился немножечко картинно даже.
– Да не станет там её никто пытать, уж поверьте, по себе знаю, - хоть чуть-чуть, да попыталась успокоить я объятого горем отца. – Просто так страшно там у ниx в неволе, что всё и без того расскажешь... Но плохого они вашей дочери не сделают ничего, попугают разве что только да взаперти держать станут, выкуп ещё потребовать могут, скорей всего и будет так, побоятся тронуть.
Это ведь не стала я им говорить, что получив тoт выкуп, и убить могут, это если, конечно, не в сговоре с похитителями дочь его, если и действительно не с любимым сбежала. А если с любимым? Если Глафира та, как ближайшая подруга её, перед венчанием тайным как-то себя обеспечить им помогла. ?отя, во времена эти, даже разбойники ещё как-то по чести, по совести, да по слову поступают, если даже и того Агапа вспомнить...
– С пристрастием допросить ту бы Глафиру надобно! – сбивая меня с мысли, полицмейстер громко воскликнул. - Привести её сюда! Быстро!
– Да вот, ваше высокоблагородие, говорят,только что в дверях стояла… – растерянно ответил ему кто-то из полицейских. - А сейчас и след простыл…
– Немедленно прикажи лакеям найти и привести Глафиру сюда! – повернувшись к приказчику, в гневе затопал ногами граф.
– Понял я, ваше сиятельство, – с чуть заметным поклоном тот попятился. - Чего стоите? По дому ищите её! Да поживее давайте! – уже своих подчинённых погнал.
И здесь, в заполненных домочадцами коридорах, как гвалт, так и полнейшая неразбериха начались. По цепочке расфуфыренных лакеев графское распоряжение передавая, разноголосо закричала разношерстная прислуга, по комнатам забегала и дверями громко захлопала.
– И что такое происходит?! – через какое-то время раздражённо воскликнул сам граф.
– Так нет, ваше сиятельство и высокопревосходительство ваше, в доме её! – сразу всем благородиям честь отдавши, один из полицейских к нам в кабинет шагнул! Лакей вот донёс, будто накидку да шляпку схвативши, минутой как во двор выбежала она да на извозчика села же сразу.
– Как допустили! Искать! Поймать! Искать немедля! – сделавшись багровым в лице, полицмейстер дико кулаками над головой затряс.
– Поймаем, ваше высокопревосходительство! Непременно поймаем! Куда она из губернии-то поденется! – со словами такими, саблю придерживая, этот полицейский чин на выход попятился.
– Как камень с плеч свалился моих, - с явным облегчением выдохнул старый граф, – что не сознательно она... что не сама... что есть надежда вер?уть мне доченьку и честное имя её... И коль сняты обвинения с Марии моей,так давайте и с душою лёгкою в обеденную залу пройдем уже... Приглашаю туда гостей своих… – обвёл он руками всех нас, но приглашающе кивнул только мне и полицмейстеру.
Это Юрию Петровичу,так получается, на кухне с лакеями доведётся кушать?
– Ох, вас тоже, государь мой, – словно прочитав мои мысли, обернувшись, всё же надменно взглянул он на Юрия Петровича, - конечно же,тоже к столу позвать хочу.
